Остальные танковые силы округа были представлены отдельными танковыми батальонами и ротами в составе стрелковых соединений. Они были укомплектованы в основном малыми плавающими танками и танкетками. Самыми северным советским танковым подразделением был взвод из двух танков Т-26 обр. 1938 г., который находился на полуострове Рыбачий. Всего же, по состоянию на 1 июня 1941 года, в Ленинградском военном округе имелось 1977 танков.
Таким образом, к 22 июня 1941 года в войсках приграничных военных округов — Ленинградского, Прибалтийского Особого, Западного Особого, Киевского Особого и Одесского — насчитывалось 14075 танков и САУ (включая танкетки, малые плавающие и телеуправляемые танки). Из этого количества к 1-й категории («новое, не бывшее в эксплуатации, отвечающее требованиям технических условий и вполне годное к использованию по прямому назначению военное имущество») относилось 2356 танков, ко 2-й («имущество, находившееся в эксплуатации, вполне исправное и годное к использованию по прямому назначению или требующее текущего ремонта») — 8854. Считая процент небоеспособных танков 2-й категории равным 30 %, получаем 6197 танков. В итоге можно утверждать, что в приграничных военных округах имелось 8553 боеготовых советских танка. Как не крути, а налицо превосходство Красной Армии в танках над Вермахтом в два раза!
Однако большинство мехкорпусов, в теории предназначавшихся для ведения самостоятельных действий, придали общевойсковым армиям, на которые возлагалось прикрытие государственной границы. Основные их силы располагались на широком фронте в 30–40 км от границы, а дивизии в корпусах находились одна от другой на расстоянии 50–100 км и более. Подобная неудачная дислокация не позволяла в короткие сроки собрать основные силы корпусов для нанесения сосредоточенных ударов.
Следует подчеркнуть, что немецкое командование не смогло добиться подавляющего превосходства в танках не только в полосе всего будущего фронта, но и в полосах отдельных групп армий. Однако наши войска (и не только танковые) были рассредоточены на большой территории вдоль границы и до 400 км в глубину. Вследствие этого части первого эшелона войск прикрытия значительно уступали противнику, войска которого были развёрнуты непосредственно у границы. Подобное расположение наших войск позволяло громить их по частям. На направлениях главных ударов немецкое командование смогло создать превосходство в танках над нашими войсками, которое было близко к подавляющему.
Накануне вражеского вторжения в войсках Красной Армии в целом царило благодушное настроение. Так, например, вечером 21 июня 1941 года командующий Западным Особым военным округом генерал армии Д. Г. Павлов и его l-й заместитель генерал-лейтенант И. В. Болдин находились в Минске в театре. Группа работников Главного политического управления Красной Армии во главе с армейским комиссаром 2-го ранга В. Н. Борисовым вечером 21 июня проводила беседы в частях Прибалтийского Особого военного округа. В ходе этих бесед бойцам и командирам разъяснялось, что никакой войны не будет, что это провокационные разговоры.
В то же самое время по ту сторону границы во всех ротах и батареях армии вторжения при свете карманных фонарей зачитывался приказ фюрера: «Солдаты Восточного фронта! Мои солдаты! Отягощённый грузом величайшей заботы, вынужденный многие месяцы хранить наши планы втайне, наконец-то я могу сказать вам открыто всю правду… Величайшие в истории мира армии готовы к бою не только потому, что их вынуждает к тому суровая текущая военная необходимость, требующая окончательного решения, или тому или иному государству требуется защита, а потому, что в спасении нуждается вся европейская цивилизация и культура. Немецкие солдаты! Скоро, совсем скоро вы вступите в бой — в суровый и решительный бой. Судьба Европы, будущее германского рейха, само существование народа Германии находится теперь в ваших руках».
