Я побежала по снегу босиком в сторону пустыни, в желании унять этот огонь. Но там, где я ступала — таял снег, оголяя песок и оплавляя его. Пробежав небольшое расстояние за бархан, я упала на колени, положив свои пылающие руки на заснеженный песок, пытаясь их остудить. Но песок подо мной оплавился и почернел, образуя выжженную черную корку, которая расползалась на километры вперед меня. От моих рук в разные стороны пошли трещины по поверхности, уже бывшей пустыни. Все вокруг шипело и трещало. Пустыня теперь больше напоминала выжженную корку мертвой, черной земли. А в этих трещинах, словно по венам, стала сочиться лава, протекая по ним, шипя и переливаясь красными всполохами.
Я тут же вспомнила свой сон и предсказание, что читал мне Волонд.
Значит, я должна сгореть заживо, чтобы спасти их? Мою душу разве за этим сюда послали их Боги? Зачем мне это? Я не хочу!!!!!!!
Меня затрясло еще больше, отчего пламя объяло меня полностью. Я словно факел пылала посреди этого безумия. Одежда на мне выгорела окончательно. Я встала во весь рост, объятая пламенем и закричала от паники и безысходности, что сгораю и ничего не могу с этим сделать.
— Ааааааааааа…
Я кричала так громко, на сколько могла. Мои легкие, казалось, разрывались от вложенного в них усилия. Я вложила в этот крик всю свою боль, что скопилась в моем сердце. Моя прошлая жизнь пронеслась перед глазами, переплетаясь со временем, что провела здесь. В моей голове все смешалось. Я стояла, кричала и горела вся целиком, словно большая спичка.
Вдруг раздался гром, но он шёл не с неба, а откуда-то из глубины земли, заглушая мой крик. И земля передо мной разверзлась, образуя огромный провал, внутри которого яркими всполохами пылал огонь. Он медленно увеличивался в размерах, поднимался вверх, из недр земли. Словно огромный пылающий шар, он с чавканьем, хлопаньем и треском, огромной шапкой вздулся над разломом, образуя купол. Вся лава вокруг этого разлома, по трещинам в земле, устремилась к этому куполу. Внутри него был виден огромный пылающий шар из расплавленной лавы. Он вертелся внутри этого купола, пуская на его внутреннюю поверхность сотни молний.
Я стояла на краю разлома и с восхищением, вперемешку со страхом, наблюдала, как последние капли лавы из разломов земли собрались в этот шар, оставляя после себя лишь глубокие, уродливые чёрные шрамы. И как только вся эта пылающая лава была впитана этим шаром — купол над ним с громким треском лопнул, осыпая землю вокруг миллионами искр, которые красным бисером посыпались на землю. В небе грянул гром. А этот огромный шар, словно новое Солнце, устремилось на небосвод, торопясь занять своё место, покидая своё временное пристанище. Земля с хлюпающим звуком выплюнула его из себя, освобождаясь от огня. И словно мать, родившая долгожданного дитя после трудных родов, начала медленно успокаиваться, остывая.
Подняв глаза к небу, я увидела на нем два ярких сияющих светила, которые вновь освещали эту планету, возвращая ей тепло. Силы покинули меня. Пламя на мне погасло, оставляя лишь переливающиеся иероглифы, которые теперь украшали не только мои запястья рук, но и ног. Я медленно стала оседать на чёрную поверхность, заметив, что стою абсолютно нагая, вся в чёрных разводах от сгоревшей одежды. Но мне было все равно, я, почувствовав вселенскую усталость, погружалась в темноту. Сознание медленно покидало меня.
И, где-то на краю сознания, я услышала крик Волонда, зовущего меня. Но я понимала, что этого не может быть. Он там, с Энджи, занимается безудержным сексом, насмехаясь. А его голос — лишь плод моего больного воображения. Но это уже было не важно, я с большим удовольствием уплывала в темноту, погружаясь в неё без остатка и не желая больше сюда возвращаться. И в последний момент, перед тем, как тьма окончательно поглотила меня, я почувствовала капли влаги, падающие с неба на мое лицо.
Глава 17. Сбывшееся пророчество
Волонд
Погода в последнее время резко изменилась, на улице белым покрывалом лежал снег, изменив привычный пейзаж. Мы даже не знали, как нам теперь одеваться. Но в привычной для нас одежде было довольно холодно. И даже теплые накидки из верблюжьей шерсти не спасали. По этой причине мы с отцом и сэром Николосом, для поездки в поселение, взяли карету. В ней было немного теплее, чем верхом на конях. А так же, можно было закрыться толстыми верблюжьими одеялами. Что и сделал сэр Николос, как только уселся в нее, жалуясь на ревматизм в коленях и возраст.
