Отец посмотрел на меня, но ничего не сказал. При своём друге Николосе он обходил стороной эту тему, зная мое отношение к ней. Тем более, что их приезд к нам был связан не только с помещением, но и из-за Энджи, которая вбила себе в голову, что любит меня. Слава Богам, сэр Николос был благоразумным человеком и не вмешивался в сердечные дела своей дочери, предпочитая держаться в стороне.
Согревшись горячим чаем с пирогами, мы пошли осматривать здание. Мэри осталась с детьми дома, а Яр пошел все нам показывать. Я шёл сзади, не вмешиваясь, так как не только видел это здание, но и помогал его строить. Поэтому решил не мешать.
Сэр Николос, как деловой человек, основательно провёл осмотр всех комнат. Мы не переживали, что ему может что-то не понравиться, так как были уверены, что он точно его выберет. Имея хватку торговца и наметанный взгляд. Во-первых, здание было абсолютно новое. Во-вторых, Яр строил его для себя и все предусмотрел, вплоть до складских помещений. Ну, и в-третьих — это расположение. На въезде в поселения и рядом с действующим Храмом, куда теперь потянулись люди с других селений и даже городов. Магазин в этой части будет очень прибыльным.
Пока они ходили и торговались, я, сев на каменную ограду, посмотрел на ущелье между скалами, что вело к Храму. Мне показалось странным, что там не было снега, и отчетливо виднелась дорожка из ярко-оранжевого песка, от которой исходил пар. И скалы стояли без снега. Я решил подняться и посмотреть. Сам не зная, что именно должен был увидеть.
Вдруг, земля под ногами задрожала, и следом за этим раздался оглушительный грохот, идущий из-под ног. Кони, что стояли запряженными в карету, встали на дыбы, испуганно мечась из стороны в сторону.
— Тихо! Тихо! — взяв их под уздечки, и глядя фыркающие морды, успокаивал я.
Так как звук раздавался со стороны Храма, я посмотрел на скалы, за которыми он находился и увидел красное зарево. Не понимая, что происходит, я бросился к ущелью. Крича на ходу отцу, чтоб оставались пока у Яра.
— Я с тобой, — пытался сказать мне друг.
— Нет, оставайся с семьей и отцом. Я только посмотрю, что там происходит, — крикнул ему и скрылся за поворотом ущелья.
Обогнув гору, я сначала не понял, где оказался, насколько все изменилось. Конечно, Храм стоял на прежнем месте, но снега здесь больше не было, а песок как будто оплавился и сгорел. Вместо него поверхность земли была покрыта чёрной, потрескавшейся коркой. В расщелинах которой была видна такая же лава, как и в бассейнах Храма.
Вдруг я услышал женский крик. В нем было столько боли и отчаяния, что казалось невозможным, чтобы это испытал один человек. Мою грудь сдавило от нахлынувшей тоски. Я пошёл в сторону этого крика и увидел, как лава устремляется за бывший бархан, который теперь был похож на выжженную гору, оставляя после себя чёрные разломы.
Я шёл вдоль этих чёрных, опустевших вен, и вдруг раздался оглушающий хлопок. Словно лопнул какой-то очень большой шар. Из-за черной горы поднялось сияющее солнце, и с треском устремилось на небосвод. Задрав голову вверх, увидел, как на небе вновь засияло два светила. Со всех сторон стали собираться тучи, загораживая землю от светил. И я, поднявшись на гору, увидел внизу пылающую фигуру.
Меня словно прострелило. Я понял, кто это может быть. Мое сердце бешено застучало от испуга за неё. Побоявшись, что опоздал, я понесся к ней со всей силы, не чувствуя под ногами земли. Она стояла на краю огромной чёрной расщелины, которой здесь раньше не было. Огонь на ней постепенно угасал, и появились очертания ее фигуры. Одежда полностью выгорела, от чего тело было покрыто чёрной сажей. На ее ногах и руках ярко переливались иероглифы, но уже не горя красным пламенем, а лишь сияя изнутри. Увидев, как она стала оседать на чёрную поверхность, я закричал ее имя. Но Танния даже не повернулась ко мне, падая на землю.
Я бежал к ней, снимая на ходу накидку. С неба тяжелыми каплями начал падать дождь, смывая с неё чёрную копоть, оставляя на теле черные разводы. Подбежав, я опустился перед ней на колени, осторожно завернул в накидку обессиленное тело девушки, которое было без сознания. Взяв ее на руки, пошёл в сторону ущелья, чтобы отвезти домой. В моих руках была самая большая драгоценность, которую я не смог уберечь. И теперь мне оставалось только надеяться, что я успел. Что она выживет, иначе мне не жить. Моя жизнь крепко переплелась с ее жизнью.
Ещё несколько часов назад она улыбалась мне, и ничего не предвещало беды. Что такого могло случиться в мое отсутствие, я не понимал. Но очень спешил поскорее добраться до дома и показать ее лекарю, чтобы убедиться, что с ней все будет хорошо. Мое сердце ныло. В груди жгло от ненависти к тому, кто причинил ей боль. Я готов был убить любого, кто довел ее до такого состояния, что она потеряла контроль над своей силой. Думая, что дома она в полной безопасности, и никто не посмеет ее обидеть, я оставил одну свою девочку. И теперь казнил себя за это.
