— Ты сломал ему руку! — закричал один из оставшихся.
— Сегодня я добрый, — я холодно глянул на остальных. — Хотите узнать, кто я такой — спросите старших. Мое имя Фэн Лао. Щенки, сегодня я добр, но вам стоит помнить: протянув руки к тени этих рук, можно лишиться.
Судя по затянувшемуся молчанию, до них начало доходить. Один начал пятиться. Буквально через пару ударов сердца другой посмотрел на скорчившегося на земле и отступил следом. Старший из них помог подняться парнишке со сломанной рукой, а потом, низко поклонившись, произнес:
— Господин, простите нашу ошибку.
— Отведи своего товарища к матушке Хо, скажи от меня. Она вправит ему руку и наложит шину. А теперь сгинь. — После моих слов он еще раз поклонился и тут же исчез вместе с раненым. А я посмотрел на небо — алое от заката. На моих губах играла злая усмешка: похоже, слух пойдет куда быстрее, чем я думал.
Ночной рынок Нижнего города — это не просто место, это организм. Он дышит ароматами пряностей, переговаривается пьяными голосами, пульсирует светом бумажных фонарей, трепещет в шелесте дешевого шелка и хрусте жареных бобов. Я шел медленно, как по воде, разрезая людской поток. Не спешил — наоборот, намеренно плыл по улице, давая себя заметить. Пусть видят. Пусть передают. Фэн Лао вернулся. Сейчас мне нужно встретиться со старейшинами и задать вопросы. Убить драконорожденного из дома Огненного Тумана не рискнет ни один из них. Слишком хорошо знают в этой провинции, как мстят бойцы дома Яньмун.
На перекрестке я остановился у повозки с рисовыми лепешками. Торговец в накидке из облезшего лисьего меха взглянул на меня, как на духа — с суеверным страхом, смешанным с жадностью. Но я лишь ему улыбнулся и жестом показал, что я не по его душу. Человек матушки Юн судорожно сглотнул и поспешил убраться с моей дороги.
У края рынка я нашел то, что искал. Маленькая едальня под названием «Вечерняя прохлада». Несколько старых столов, каменные табуреты и пожилая женщина с лицом, обожженным ветром и паром, управляющая варкой. Здесь не задавали вопросов. Здесь просто ели и ели очень вкусно. После всех этих аристократических деликатесов мне хотелось вновь почувствовать себя дома.
Я сел у дальней стены и велел подать вантонов и чашу рисового вина.
Когда еда пришла, я едва не выдохнул от удовольствия. Горячие вантоны, тонкое тесто, фарш из пряной свинины и зеленого лука. Легкий привкус имбиря щекотал небо, а капля кунжутного масла вытягивала вкус на новый уровень. Я жевал медленно, чувствуя, как тело расслабляется, принимая тепло пищи как старого друга.
Вино было мутным, легким, чуть кисловатым — в нем ощущались рис, древесная зола и солнечные лучи, которых этот напиток уже никогда не увидит. Оно царапало горло, как дым от костра, и согревало, как его уютный огонь.
Я оставил серебряную монету — слишком много за такой ужин, но суть была не в этом. С одной стороны, я благодарил за возможность хоть на мгновение почувствовать себя все тем же Фэн Лао, наглым и удачливым вором, слушающим своего мудрого наставника. А с другой — показал, что деньги для меня лишь ресурс.
Выходя, я задержался у двери, чтобы взглянуть на улицу. Фонари колыхались, как языки пламени, ветер нес запах меда, дыма и дешевого пороха — кто-то запускал фейерверк. Я сделал шаг в тень соседнего здания.
— Не дергайся, — прозвучал голос у самого уха.
Я не шелохнулся, но мои губы расплылись в довольной улыбке. Старые выродки решили действовать быстро.
Острие ножа впилось в печень. Не царапнуло. Уперлось плотно — значит, работал не уличный мальчишка, а настоящий профессионал. Рука за спиной, шаг в сторону, подход незаметен. Почерк знакомый: так делали убийцы из учеников Фу Шана. Запах телячьей кожи, чуть зловонное дыхание и тень на границе моего восприятия. Кто бы это ни был — он знал, что делает. И он точно знал, кто я.
— Вперед, — процедил он, не отводя ножа. Его голос был глухим и смутно знакомым.
— И куда, если не секрет? — спросил я, не оборачиваясь. При всей своей опасности ситуация вызывала у меня веселье.
— Заткнись. Шагай.
Лезвие все еще упиралось под ребра, там, где при правильном наклоне клинок проходит между костями и вонзается прямиком в печень. Он держал руку плотно, как будто прилип к моей спине. Чувствовалось, что это не первая его подобная прогулка. Но он вряд ли знает, что меня учили так ходить, и мне нужен лишь намек на шанс, чтобы из жертвы превратиться в охотника.
Я шагнул вперед. Один шаг. Второй. Внутри меня жила веселая злость. Хочет поиграть — пусть так. Эссенция пульсировала внутри меня, словно призывая использовать ее, и этот человечек будет валяться изломанной куклой. Но пока рано, нужно подготовиться.
