- Когда? - шепчу осипшим голосом, все еще крепко вцепившись в него до синяков, поскуливаю, ибо слез уже попросту нет. Обида от предательства тяжелым балластом висит и тянет, тянет меня ко дну, а я карабкаюсь из последних сил. Цепляюсь за родное тепло, за заботу, за мягкие крепкие плечи, помогите...
- Скоро, скоро все изменится, маленькая, совсем скоро. Просто потерпи, хорошо? - мое лицо в его руках. Серые глаза цвета пасмурного неба внимательно смотрят в мои, заглядывая прямо в душу. Отражая мою боль. Как же с ним хорошо, я бы доверила ему свою жизнь, я бы отдала ему всю себя в благодарность. Я утыкаюсь в его лицо своим, соприкасаясь лбами, и долго смотрю, молча, пронзительно. Редкие слезинки стекают по слегка загоревшим щекам.
- Ты ведь не бросишь? - спрашиваю едва слышно, не отводя глаз, не моргая, я жду ответа, правда, жду.
- Не брошу.
- Пообещай, - вырывается, я замираю, боясь, что скажу что-то, что может все испортить. Убить этот особенный момент, прервать этот контакт.
- Обещаю, Ромина, я не брошу, не оставлю, не предам, - серьезно говорит, даже не пробуя отодвинуться. И я знаю, я все знаю, милый Виталик, что ты гей, что больше дружбы никогда не будет, но безумный мозг отключен, сердце вовсе разбито, а я хочу тепла. Губы касаются, ища спасения, забыться, хочу забыться... Он удивлен, но не двигается. Я прижимаюсь ближе, целую отчаянно, но нежно. Мягкие губы со вкусом шоколада, ведь он его так любит. Я знаю о нем все, я помню каждое его слово. Он друг... или не друг. Надо остановиться, знаю, понимаю, но я безумна в своем горе. Он не отталкивает, обнимает крепче в ответ, он понимает, всегда меня понимал. Я закрываю глаза, почти жмурясь. Руки скользят под его майку, приятный, теплый, такой родной.
- Прости, прости, - шепчу и снимаю его майку, прижимаясь снова.
- Шшш, если это тебе поможет, я на все согласен, - чувствую горячее дыхание на шее, легкие поцелуи и тепло. Мне тепло, а это главное. Нет одежды, нет преград, а музыка все еще играет, в комнате полумрак, лишь свет от яркой луны. И я понимаю, что это не Малик, я знаю, что совершаю ошибку, но когда он заполняет меня, я лишь крепче прижимаю его к себе. Зарываясь руками в его волосы, вдыхаю запах его кожи и отключаюсь. Он был так нежен, так чуток... Сладкий, ласковый мой Виталик, мой друг. Он спас, он вытащил, он стянул голыми руками тяжелый камень, что висел на моей шее и тянул вниз. Он разбил лед, что сковывал разбитое сердце. Заполнил собой пустоту, что образовалась внутри. Не было животной страсти, не было огня, что обжигает и вырывает крики из груди. Было тепло, он согревал меня, мою душу, тело. Ласкал, едва касаясь, медленно скользя внутри. Я потерялась во времени, сливаясь с ним, как в идеальном танце с идеальным партнером. Это было по-другому, все было по-другому, но от этого не менее приятно. А после я, просто дрожа, держала его, чувствуя вес его тела на моем, его дыхание на своей шее. И стук его сердца...
- Как ты? - тихий шепот, внимательные глаза снова смотрят на меня.
- Теперь лучше, - выдавливаю улыбку. Я доверяю ему, с ним хорошо.
- Ты понимаешь, что мы сделали? - растерянно смотрит, ему, похоже, неудобно.
- Жалеешь? - спрашиваю спокойно, а сердце замирает.
- Я давно хотел узнать, как оно, с девушкой-то.
- Любой?
- Нет, не любой, ревнивица, - закатывает глаза, и все вроде, как и раньше, словно ничего и не произошло, если сфокусироваться на нем и только на нем.
- Подсознательно всегда меня хотел? - слабо улыбаюсь, но искренне, от сердца.
- Возможно, я сам не знаю, но я, если честно, в шоке.
- Я тоже, но я не жалею. И я все понимаю, - заверила его. И я честно так думала, это была терапия, без какого-либо продолжения.
- Идем в душ, буду мыть тебя, плаксу, - шутит и щелкает меня по носу, встает с меня, а я почти стыдливо отвожу глаза. Стесняюсь... А он смеется звонко и тянет к себе.
- Не смешно, - шикнула, но улыбнулась. Я жива, снова жива. Но боль скребется внутри, как кошка, которую заперли.
- Ты что, меня стесняешься? Я видел тебя уже голой, кстати, не раз. И тебе было плевать.
- Ты был геем, если что. И я не спала с тобой...
- Я и сейчас гей, - улыбается и тащит в душ с собой.
Моет меня, вытирает и заносит на руках в комнату, укладывает, одевается, ложится рядом, обнимая.
- Спасибо, - искренне говорю, обнимая его в ответ.
- Спи, Кукурузка, завтра будет новый день, - целует, как и всегда, в лоб и я спокойно засыпаю в тепле его рук. Без кошмаров, что душили, без болезненных снов с воспоминаниями, без снов вообще.
Глава 12.
