— Вы только полюбуйтесь на эти бёдра и живот, — призвал он.
Я попыталась держаться как можно спокойнее. Тем не менее, лёгкие, нежные прикосновения плети сделали своё дело. Я чувствовала себя крайне неловко.
— Мне предложили «Два», — объявил аукционист снова сместившись мне за спину. — Всего «Два» за эту прекрасную варварку. За эту роскошную рабыню для удовольствий. Я услышу больше? Конечно, она сейчас она ещё только в начале своего обучения и возможно ещё не окончательно сломлена ошейником. Я этого и не отрицаю. Но, я надеюсь все увидели какой потенциал заложен в этом теле. Уверен, что если не все, то многие.
Честно говоря, я не до конца понимала то, что он подразумевал говоря это.
— Так я дождусь большего предложения? — поинтересовался аукционист. — Или мне пора закрыть руку?
Внезапно горячая волна гнева опалила моё сознание. Я, рабыня для удовольствий! Что за абсурд! Какая нелепица! Как это унизительно! Мне вдруг захотелось доказать им, что никакая я не рабыня, и тем более не рабыня для удовольствий. Я образованная, рафинированная, цивилизованная женщина Земли! Я современная женщина, по крайней мере, в некотором роде! Я не рабыня для удовольствий!
Но едва взглянув вниз и снова увидев повёрнутые ко мне лица и горящие от возбуждения глаза, мой гнев и решимость растаяли как туман. Разве не видно, что стоит мне только попасть к кому-либо из них, стать его законной собственностью, и мне не оставят иного выбора, кроме как сделать всё от меня зависящее, чтобы они остались полностью довольны мной и моим им служением. Я должна буду приложить все свои усилия, использовать всю мою красоту, очарование, изящество, мои знания и умения, мой ум и мои чувства, всё, чем я была, и отчаянно надеяться достичь поставленной цели. Хочу я того, или нет, но мне придётся стать рабыней для удовольствий, причём безупречной.
Но было во мне ещё и то, что ужасало меня больше всего. Мне кажется, что я сама хотела этого. Я хотела служить мужчинам. Я хотела дарить им удовольствие, быть для них драгоценным приобретением, быть любимой и ценимой. Да, я жаждала сделать их счастливыми. Какой же ужасной женщиной я была, что мне так хотеть делать мужчин счастливыми! Но, с другой стороны, я стремилась быть холодной как лёд, твердой как камень и жёстокой как кожа. Я не должна позволить себе чувствовать! Но тогда что мне делать, спрашивала я себя, если мужчины ни в коем случае не настроены, позволять мне быть хозяйкой своих собственных чувств? Что делать, если мужчины просто вынуждали меня чувствовать, просто потому, что им так хотелось. Как мне быть, если они вынуждают меня уступить и отдаться им даже против моего желания, если они вынуждают меня чувствовать и испытывать эмоции, о которых на Земле я даже не мечтала. Что я могу поделать с тем, что они вынуждают меня быть тем, кем прежде я больше всего боялась стать, позволяя мне быть ничем иным, но женщиной на своём месте, отведённом мне законом природы?
Я снова постаралась успокоиться. Не была я никакой рабыней для удовольствий. Во мне не было ничего от такой рабыни! Я выше таких понятий! Я хозяйка своего тела и своих эмоций. И никакому мужчине не изменить этого!
— А-а-ай! — отчаянно закричала.
Пораженная, никак не ожидавшая случившегося, дико извиваясь, дёргаясь в наручниках и раскачиваясь на цепи, я подтянула колени почти к животу и, зажмурившись, тонко взвизгнула, а затем стиснула зубы.
Взрыв хохота потряс стены старого сарая.
Боль в запястьях, на которые пришлась вся масса моего висящего тела, стала совершенно невыносимой, и я снова открыв глаза, распрямилась и встала на цыпочки, чтобы хоть немного разгрузить мои понятые высоко над головой руки. Посмотрев вниз, я опять встретилась взглядом с тем отвратительным толстяком. Его мерзкая ухмылка стала ещё шире. Волна обжигающего стыда захлестнула меня. Я покраснела всем телом, и торопливо спрятала глаза. Что я могла с собой поделать, если я не ожидала этого прикосновения.
Новая волна смеха прокатилась по залу. На этот раз смеялись над моим вдруг ставшим пунцово-красным от стыда телом. Обе мои реакции показали мужчинам, насколько чувствительным и живым был мой организм.
