Я торопливо переставляла ноги, спеша поскорее миновать решетки. Снизу, из ям слышались гневные вопли. Вдруг сквозь прутья одной из решеток вылетела грязная мужская рука и попыталась схватить меня за щиколотку. Но один из сопровождавших меня мужчин, ловким ударом ноги отбросил руку в сторону. Ответом был яростный крик и площадная брань снизу. В следующее мгновение я облегченно вздохнула, решетки остались позади.
— Свою дневную одежду, — сказал один из мужчин стоявший позади меня, — найдешь в заднем холле рядом с черным ходом.
Перед тем как мне покинуть таверну, один из этих мужчин проверил переулок на предмет наличия там прохожих, мой выход не должен быть кто-либо заметить.
— Сэр, — позвала я, — простите меня за то, что я осмелилась заговорить с Вами, но только доброта вашего лица поощряет мою смелость.
— Леди? — удивленно переспросил мужчина.
— Понимаете, я оказалась в отчаянном положении, — жалобно прошептала я.
— Ты — попрошайка? — удивился он.
Я низко опустила голову, как будто стыдясь своего позора.
— Простите меня, Леди, — смутился мужчина. — Сейчас трудные времена.
Я подняла лицо, сверкнув глазами над завесой.
— Вы понимаете меня, — прошептала я.
— Простите, я был груб, — развел он руками. — Мне очень жаль.
— Такой человек, как Вы не может быть грубыми, — почти всхлипнула я. — Мне ясно, что Вы добрый и благородный.
Да, а еще он был крупным и сильным.
— Я могу чем-то помощь Вам? — осведомился он.
Я немного отстранилась от него, как будто бы в смятении и позоре. Меня научили, как надо играть такие эмоции. Мужчины моего нового владельца долго репетировали их со мной.
— Пожалуйста, — сказал он.
— Я не должна была беспокоить Вас, — отшатнулась я.
— Возможно, Вы нуждаетесь в деньгах, — догадался он. — Я человек не богатый, но немного у меня есть.
— Уж лучше умереть на улице или ошейник, чем то унижение, которому я вынуждена подвергать себя, ради того, чтобы воспользоваться Вашим великодушием.
— Ты голодна? — спросил мужчина.
— Да, — кивнула я.
— Твоя одежда, хотя поношенная и потертая, довольно хорошо сохранилась, — заметил он.
— Я из скромной касты, — пробормотала я.
Признаться, меня крайне нервировал этот момент. Для рабыни, заявлять о своей касте серьезный проступок. Впрочем, точно так же не было бы для нее мудро быть пойманной в одеждах свободной женщины. Это, также, является ужасно серьезным нарушением.
— Из какой Вы касты? — сразу заинтересовался мужчина.
Сам он, насколько я могла видеть по его одежде, был из касты кузнецов.
— Из вашей, — тихо ответила я, — из касты кузнецов.
— Мы одной касты, — кивнул кузнец и, усмехнувшись, сказал: — Хочу заметить, что ваша скромная каста, также и моя. Но где были бы жители городов, не будь нас?
Это было одним из способов сказать на языке касты, что предметы, сделанные из металла важны для развитой цивилизации. Теперь он смотрел на меня довольно доброжелательно и говорил серьезно.
— Вы не нужно были ни на мгновение смущаться при разговоре со мной, — сказал мужчина.
— Вы очень добры, — пролепетала я.
Следует заметить, что по линии касты часто организуются различные благотворительные мероприятия, сообщества помощи братьям по касте и вечерние пикники. Каста чрезвычайно важна для большинства гореан, даже когда не все они занимаются традиционными ремеслами своей касты. Можно сказать, что для гореан каста, то же самое, что для землян национальность. Также можно сравнить с национальностями, родовые организации, такие как кланы, группы кланов, племена, и сообщества объединяемые преданностью Домашнему Камню, обычно жители одной деревни, поселения или города. Наверное, в далеком прошлом Гора, эта родовая преданность была сродни преданности политической, но по мере того как жизнь становилась все сложнее а население мобильнее, эти два понятия разделились. В целом, теперь родственные отношения в гореанской общественной жизни играют крайне незначительную роль. Хотя в некоторых городских группах электората, свободные граждане, наделенные правом участвовать в выборах и референдумах, по-прежнему основываются на них.
— У меня с собой есть шесть бит-тарсков, — сказал он. — Я дам Вам три.
Я вспомнила, то чему меня учили. А еще в памяти всплыл эпизод, когда во время одного из занятий, один из мужчин моего хозяина приставил острие своего кинжала к моему животу чуть ниже пупка, вдавил его на четверть дюйма и сообщил мне, что ему ничего не стоит намотать мои кишки на руку.
— Одного было бы более чем достаточно, — обрадовалась я. — Честь не позволит мне взять больше.
— Вот возьмите два, — предложил кузнец.
Для виду поколебавшись, я взяла два бит-тарска. Я торопливо сунула их, усиленно изображая радость, в кошель, висевший сбоку на моем поясе на двух шнурках. Само собой, позже подручные моего хозяина заберут и их.
— Желаю Вам всего хорошего, — сказал мужчина и начал отворачиваться.
Моя рука остановила его движение. Кузнец озадаченно посмотрел на меня.
— Пожалуйста, разрешите мне отблагодарить Вас, — опустив голову, сказала я.
— В этом нет необходимости, — отмахнулся он.
