Один из людей моего владельца, опрокинул кожаный бурдюк и полил пагой лежавшую у моих ног фигуру. Тело, закинув на плечо одного из похитителей, вынесли из прохода. Даже если кто-то на улицах и обратил них внимание, то, учитывая очевидное состояние мужчины, а также запах и пятна паги на его одежде, значения этому эпизоду он не придал. Кузнеца занесли в таверну, как обычно через черный ход.
— Снимай одежду, — скомандовал мне мужчина, не пошедший с остальными, а оставшийся со мной в тупике.
Он уже снял с меня пояс и кошель и теперь деловито заталкивал их в свой мешок. Снятая мною одежда, вместе с капюшоном и вуалью исчезли там же. Я снова осталась голой, за исключением тяжелой цепи на животе. Конечно, у мужчин, с их прямыми бедрами, иногда остается шанс выбраться из такой цепи, но для женщин природа такой возможности не предусмотрела. Запертая на талии, между расширением бедер и выпуклостями грудей, такая цепь находит для себя удобное, прекрасное и надежное местечко. Звенья цепи были скреплены на мне дужкой тяжелого замка располагавшегося на спине. Спереди, к цепи был прикреплен свисающий вниз и лежавший на моем лобке тяжелый металлический диск. На этом диске, так, чтобы это сразу бросалось в глаза был выгравирован большой рукописный «Кеф», первая буква в слове «Кейджера», увеличенная копия того же самого знака, украшавшего мое левое бедро.
Мужчина отложил мешок в сторону и, взяв диск в руку, ощутимо дернул за него, давая мне почувствовать натяжение на цепи, а потом отпустил, позволив железке упасть на мой живот. Видимо это позабавило мужчину, поскольку он от души расхохотался.
— На четвереньки, — скомандовал он мне, резко оборвав смех.
Я поспешно упала на руки и колени на камни проулка. Металлический диск, теперь, покачиваясь, свисал под моим животом.
Ошейник моего хозяина, вытащенный из мешка, снова сомкнулся на моей шее. Только после этого мужчина удалил цепь с моего живота и спрятал в мешок. Из мешка же он достал тунику и поднес к моему рту, намекая, что я должна зажать ее в зубах, и держать до его распоряжения.
Когда я покинула тупик, во мне сложно было найти хоть что-то необычное. Всего лишь еще одна невольница, выставленная на показ, в ее откровенной тунике и плотно подогнанным запертым ошейником на шее. Что может быть банальнее на улице гореанского города.
— Пожалуйста, Господин, — торопливо вставая на колени около входа в переулок, сказала я, — мой господин очень занят своими делами и пренебрегает мной.
Высокий, сильный мужчина остановился, заинтересованно рассматривая меня. Все же я относилась к тому типу женщин, очевидно небезынтересному для гореанских мужчин.
— Добрый Господин, — простонала я, — пожалейте рабыню, отчаявшуюся в ее потребностях.
— А чего это Ты голая на улице? — поинтересовался прохожий.
— Мой господин наказал меня, — всхлипнула я, — он говорит, что его утомило мое постоянное ползанье перед ним на животе и выпрашивание любви.
— Уж я бы не послал такую рабыню, как Ты на улицу голой, — усмехнулся мужчина.
— Господин? — удивилась я.
— С ней бы стал заигрывать каждый встречный прохожий, — пояснил он.
— Да, Господин, — закивала я.
Мужчина рассмеялся, а я опустила голову и уставилась в землю, как будто смущенная и пристыженная.
— И как же давно тебя не трогали? — полюбопытствовал он.
— Две недели, — всхлипнула я.
— Невероятно, — воскликнул он.
— Спасибо, Господин, — прошептала я.
— Похоже, у него слишком много женщин, — предположил этот товарищ.
— Нет, — замотала я головой, — только я.
— Тогда, — задумчиво протянул он, — это действительно невероятно.
— Спасибо, Господин, — застенчиво поблагодарила я.
— Чтобы позволить себе такую рабыню, как Ты, — заметил мужчина, — он должен быть очень богатым.
— Он богатый, — заверила его я.
— В таком случае, почему он не владеет множеством женщин? — спросил мой собеседник.
— Его больше интересует его бизнес, чем женщины, — обиженно проговорила я.
— Ты довольно красива, — заметил он, восхищенно любуясь мной с открытостью и искренностью истинного гореанского мужчины.
— Спасибо, Господин, — поблагодарила я, зардевшись именно так, как и должна была рабыня, краснеющая под таким пристальным взглядом.
— Значит, Ты действительно оказалась в состоянии отчаянной потребности? — уточнил он.
— Да, Господин, — ответила я, обиженно шмыгнув носом.
Кстати, в этом я ничуть не солгала. Мой хозяин, в плане секса постоянно держал меня на голодном пайке. Похоже, он был уверен, что мои потребности, если будут достаточно мучительными для меня, будут весьма полезны в этом виде деятельности. Что ж, возможно, он был прав. Конечно, если мне попадется достаточно опытный гореанский рабовладелец, а таких здесь большинство, и они весьма квалифицированы в чтении женского тела, то можно было бы не сомневаться, что, по крайней мере, в этой части он бы уже заподозрил обман. Я, со стоном, дернулась перед ним.
— Ну, извини, — бросил мужчина, отворачиваясь.
