– Я очень устал! – встаю, покачиваясь из-за стола и направляюсь в спальню, в дверях разворачиваюсь и указываю пальцем на ненавистную жену. – С утра чтоб вашей ноги здесь не было, возьмете все самое необходимое. Остальные вещи потом заберете. Найму людей, которые занимаются переездами. Развод оформим без проволочек, ясно? И не дай бог палки в колеса будете вставлять! И насчет суда я не шутил. Вы за все ответите!
– Я с тобой, сынок! – поднимается мама. Ее слегка пошатывает, я понимаю, что для нее это двойной удар. Она так привязана к Гордею, но успокаивать ее у меня нет сил.
– Не надо, мама! Вас с папой я тоже пока видеть не желаю. Вы так ничего и не поняли, похоже, в какой заднице я оказался.
Без сил заваливаюсь на кровать, не раздеваясь. Достаю телефон. В нем куча сообщений и одно от Саши. Она прислала фото, на нем селфи с дочкой на фоне елки, они улыбаются и машут бенгальскими огнями. Больше всего на свете, я хочу сейчас оказаться в маленькой Сашиной квартире, и прижать их с дочкой к себе.
Весь день первого января мы проводим дома. С утра я занимаюсь пилатесом, Тася вертится рядом, пытаясь повторить мои упражнения. Кира задумчиво сидит в телефоне и периодически отвлекается на нас.
– Ты чего такая? – слегка запыхавшись, спрашиваю я, перевернувшись из стойки на руках на живот, вытягиваюсь, прогнувшись в пояснице.
– С Макаром что-то не так. Не знаю, что именно, но чувствую какое-то беспокойство! – выдыхает подруга.
– А что не так-то?
– Он постоянно занят, сливается с разговора, рано ложится спать, устал.
– Разумеется, он столько работает!
– Не в этом дело. Он и раньше много работал, но всегда находил для меня время. Звонил, спрашивал, как мои дела, мы постоянно были на связи. А сегодня вот, что он мне скинул!
Кира протягивает мне телефон. Макар делает селфи в машине. Я внимательно рассматриваю, и замечаю на панели металлический ремешок от женской сумочки, приближаю.
– Ты тоже это видишь, да? – закусывает она губу, чтоб не разрыдаться.
– Вижу, Кира. Но это же ничего не значит, мало ли?
– Ага. А вот здесь посмотри, и здесь!
Заходит в галерею и показывает мне несколько фото, на двух из них в кадре тоже мелькает этот ремешок.
– Это – Шанель! Я точно знаю! Я хотела такую, когда мы отдыхали в Дубае, но она стоит капец как дорого. Макар готов был купить, но я отказалась. Это чересчур!
– Ты спрашивала его?
– Нет. Я боюсь! – всхлипывает подруга.
– А накручивать себя не боишься? Зачем так, милая? – крепко обнимаю ее.
– Вдруг он меня разлюбил? Любовницу завел? Я совсем страшная стала, да?
– Дурочка моя! – смеюсь я, с удовольствием разглядывая будущую мамочку. – Беременность тебе безумно идет! Волосы блестят, кожа ровная, матовая, глазки блестят. Чудо как хороша!
– И я не толстая?
– Пф! Ни капельки. Не переживай, это гормоны. Меня так порой накрывало, что на стены готова была лезть! Когда Макар возвращается?
– Седьмого! Как раз на следующий день как я вернусь!
– Вот и отлично! Меньше недельки осталось, потерпи!
Как чувствует, в этот же момент начинает вибрировать ее телефон.
– Макар звонит! Я поболтаю! – тут же срывается с места подруга.
Я заканчиваю комплекс с Таюшей на спине, она балуется и ей совершенно не хочется давать маме спокойно позаниматься.
– Фух! – возвращается легка раскрасневшаяся девушка. – Отлегло вроде! У них там косяк с платежами, банки не работают, все на праздниках в России. А транш не прошел, узбеки ждать не хотят. В общем, Макар весь на взводе и нервничает. Сказал, что безумно меня любит и скучает. Про сумку его спросила, и знаешь что?
– Что?
– Это мой брелок, в виде заячьего хвоста и ремешок от него! – заливисто хохочет она. – Под определенным ракурсом действительно похож на Шанель! Макар сказал, поведет меня к психиатру, как вернется.
– Кира! – прыскаю я. – Ну даешь!
– Что там Егор?
– Ничего. Тишина и покой! Отмечали, наверное, всю ночь, явно не до родной дочери. А может, с сыном на бубликах катается, или с женой на коньках. Ой, какая мне разница вообще! – начинаю я сердиться.
– Все-все, не лезу!
– А тебе не писал?
– Мне? – поднимает на меня кристально честные карие глаза. – Больше нет!
На следующий день, после завтрака, мы усаживаемся лепить пельмени.
– Какой кайф! – залепляя тесто, тянет Кира. – Я в семь лет последний раз это делала, когда бабушка жива была.
– А мы каждый год лепим! – тепло улыбается мама. – Таюша, возьми свою скалочку!
Дочь сидит с нами за столом, высунув язычок и пытается раскатать тесто большой скалкой. На поясе у нее повязан передничек, это мама постаралась, купила ей набор маленькой хозяюшки. А вот поварской колпак она начисто отказалась надевать.
– А Дима нам не хочет помочь? – тяну я.
– Не вредничай, Сашка! Пусть он отдохнет.
– Отчего? От вечеринки? Какая ты добрая, мама!
– Ну хоть бы и так. Себя вспомни в его возрасте.
– Я в его возрасте на вписки не ходила, мам.
– Действительно! Книжки читала целыми днями! – хохочет мать.