Ближе к утру, когда моя очередная смена закончилась, я уже стояла на улице и ждала такси, как внезапно железная черная дверь служебного входа с грохотом открылась и ударилась об стену. Я дернулась и сразу же повернулась к источнику звука.
— Рома? Что случилось?
Мой друг, явно не ожидая меня здесь увидеть, оборачивается и устремляет свой яростный взгляд на меня. Его темные волосы взъерошены, грудь бешено вздымается, а на руках выступают пульсирующие вены.
— Ничего, — он собирается сесть в машину и уже открывает дверь своей тайоты. Я бегу за ним и вовремя отдергиваю его за плечо.
— Что произошло? Куда ты едешь? Разве сейчас не твоя смена?
— Нет. Меня уволили, — он отстраняется, и мои руки покидают его горячее тело.
— Кто? Почему?
— Твой мужик, с которым ты трахаешься.
Этой фразой он выбивает все несказанные слова из моей головы. Я прирастаю к земле и больше не пытаюсь его остановить. Рома бросает последний холодный взгляд на меня и с особым шумом садится в машину. Громкий визг шин и на меня летит облако пыли. Я морщусь и отхожу в сторону, параллельно вытирая глаза.
Почему все так сложно? Почему Рома сгорал от гнева? За что его уволили Тимур? Первое желание — ворваться в кабинет Тимура и потребовать объяснений. Но сейчас раннее утро, я очень устала, ноющая боль в мышцах дает о себе знать, и поэтому я откладываю разговор на потом. Позже, когда я лежала в теплой пастели и обдумывала случившуюся ситуацию, в моей голове постепенно созревал идеальный план, который я собиралась воплотить в жизнь уже завтра.
Пальцами тяну на себя нежную ткань черной повязки. Завязанный бант с легкостью распускается, и темная полоска падает с его глаз. Я не вижу лица Тимура и поэтому не могу увидеть его реакцию. Скольжу руками по его массивным плечам, обтянутым хлопковой тканью белой рубашки, протяжно спускаюсь к его груди. Кончиками пальцев чувствую, как напрягаются его мышцы.
— Что это значит? — его голос дергается, и он кладет одну руку поверх моей.
— Это все для тебя, — томно, нежно шепчу ему на ухо, обжигая дыханием кожу. — Сегодня эта ночь только наша.
Провожу языком по мочке его уха, немного прикусывая. Напрягается. Ему нравится. Медленно спускаюсь к шее, покрывая бронзовую кожу сладкими поцелуями. Тимур сидит на стуле, впереди него — сцена, покрытая большим количеством горящих ароматических свеч. Мне потребовалось три часа, чтобы украсить свечами главную сцену, лестницу и воображаемую дорожку, которая ведет прямо к нам.
— Ты поэтому попросила закрыть на пару часов клуб? — Тимур поворачивает вбок голову и чуть ее наклоняет, надеясь увидеть мое лицо.
— Да, — я вновь прикасаюсь к его шее и на этот раз провожу по ней языком. Немного соленая с кислым ароматом его парфюма. Мне нравится.
Медленно обхожу стул и замечаю, как его глаза вспыхивает при виде меня. Хороший знак.
— Как тебе мое белье? Купила специально для сегодняшней ночи… — я расправляю плечи и кладу ладони на талию. На мне ярко-красный комплект из ажурного корсета и такого же цвета трусов.
— Чертовски соблазнительная… — он проводит языком по нижней губе и прожигает взглядом мое тело, заставляя огонь внутри разжечься еще сильнее. Тимур сидит на стуле в типичной для него позе с широко расставленными ногами. Две верхние пуговицы его рубашки расстегнуты и открывают вид на яркую татуировку. Темные волосы, жесткая щетина, бездонные глаза. Этот мужчина великолепен и он знает это.
Разворачиваюсь и иду к сцене по выложенной дорожке из горящих свеч. Включаю музыку, и из колонок клуба начинает играть медленная мелодия. Я бы назвала ее музыкой для секса. Кладу руку на холодный металл пилона и начинаю первые движения. Стреляю в него глазами и замечаю, что он медленно раздевает меня взглядом. Все делаю плавно и соблазнительно. Все как он любит. Вырисовываю бедрами восьмерку, сползаю вниз по шесту, прогибаюсь, словно кошечка. Мои колени начинают дрожать, а во рту пересыхает от неимоверного желания. Внизу все мокро только от одного его взгляда, наполненного грязным вожделением. С каких пор я стала такой сексуально маньячкой? С каждым разом мне хочется больше и больше, желание вытворять постыдные вещи растет с каждой нашей встречей. Все потому что с ним по-другому никак. Этот мужчина воплощение вселенской сексуальности и разврата. Ощущение, что в нем собрались все самые порочные и испорченные мысли мира, и мне неистово хочется воплотить их в действие.
Когда музыка прекращается, колени трясутся, а я на грани безмолвного оргазма. Спускаюсь со сцены и встаю напротив него.
— Ты меня удивляешь, — он сжимает губы в тонкую линию и проводит рукой по бедру. — Стеснительная девочка не такая уж и невинная?
— Я сама себе удивляюсь.
После этих слов я опускаюсь на колени и оказываюсь между его широко расставленными ногами. От моего поступка Тимур дергается и выпрямляться.
— Я хочу сделать тебе приятно… — грудь все еще раздирает от быстрого танца, а дыхание сбивчиво. — Но я ни разу этого не делала. Поможешь мне?
