Тэлби указал на карту Рингхэмского района, где были обозначены места предыдущих нападений. Он провел рукой вдоль тропинки от деревни Рингхэм-Лиз, которая исчезала в зеленых пятнах, обозначавших лес, а затем появлялась между серыми острыми формами, обозначавшими горы.
– Карен Тавискер собиралась подняться на вершину Рингхэмского хребта, – объяснял он. – Но для ее подруги, Мэрилин Робб, подъем оказался слишком крутым. Она остановилась передохнуть где-то здесь, а Тавискер пошла дальше. Мы предполагаем, что наш приятель устроил засаду за деревьями. Должно быть, он решил, что Тавискер одна, но ему пришлось пережить настоящее потрясение. Робб находилась всего в нескольких ярдах. И на этот раз у него все пошло вкривь и вкось.
– Они обе его видели? – спросил Купер.
– Робб кинулась на помощь, когда ее подруга закричала. К несчастью, нападавший был в маске. Зато теперь у нас есть два новых свидетеля.
Тэлби излучал такую гордость, словно только что сам создал свидетелей из пластиковой бутылки и нескольких кусочков пакли.
– Мы проследили его маршрут и располагаем несколькими следами шин плюс сообщением о том, что поблизости обнаружен красный «рено». Прогресс. Наконец-то прогресс.
Тэлби показал фотографию Карен Тавискер, и все принялись разглядывать ее, словно она была королевой красоты.
– И еще одно: эта Карен Тавискер живет в другом районе и сюда приехала в гости. Похоже, что по крайней мере в этом случае жертва выбрана случайно. Сейчас инспектор Хитченс поделится с вами информацией, которая может иметь, а может и не иметь отношение к нашему делу.
– Сегодня утром с нами связалась манчестерская полиция, – доложил Хитченс. – Они ищут подозреваемого по имени Даррен Хаусли, который, возможно, находится на нашей территории. Они жутко хотят пообщаться с ним по поводу серии нападений на женщин в районе Олдхэма. Они сообщили, что в Дербишире у Даррена есть родственники: подростком он жил в Челмортоне у своей тети. Также нам выслали факсом его фотографию и описание, и вскоре эти документы окажутся в ваших бумагах.
– И какая здесь связь? – послышался голос.
– Связь в характере происшествий. На этих женщин нападали во время прогулок по холмам в окрестностях Олдхэма. Район Саддлуорта.
– Как и в нашем случае.
– Именно.
– И еще один момент – похоже, на последние три недели они потеряли его из виду.
– Великолепно.
– Боюсь, что, несмотря на эту небольшую приятную новость, актуальным остается вопрос о необходимости снова пройтись по проторенным тропкам, – сказал Тэлби. – Опросы на дорогах, анкеты, обращения в средствах массовой информации. Необходимо привлечь общественность на нашу сторону. Сейчас мы испытываем серьезное давление. Поэтому нам придется самим надавить в ответ, чтобы люди увидели, что мы не бездельничаем. Мы снова побеседуем с каждым, с кого не сняты подозрения. Если человек находился в районе Рингхэмской пустоши и не может дать отчет о своих передвижениях, то, насколько я понимаю, совпадение исключается.
– Не могу не вспомнить тут же о тех двоих, у них ведь нет алиби, за исключением друг друга, – сказал Хитченс.
– Пол, вы имеете в виду наших путешественников из карьера?
– Разумеется, надо с ними как-то разобраться, в конце концов. Давайте привезем их сюда. То, что они там говорили в самом начале, – чепуха. Их надо снова допросить по всей форме, и пусть компьютер установит все нестыковки в их показаниях.
– Интересно, что связывает эту парочку? – поинтересовался Тэлби. – Секс?
– Вполне возможно, сэр. Здесь определенно что-то не так, – ответила Фрай.
– Да вряд ли, – возразил Купер.
– А почему вы в этом уверены, Купер?
– Такие отношения не вписываются в их философию. У них другие взгляды на жизнь.
– Звучит интригующе, Купер. Может, объясните, что же это за «другие взгляды»? Они, случаем, не имеют отношения к следствию?
– По-моему, нет, сэр.
– Не стоит быть таким доверчивым, Купер. Во-первых, вы что, хотите сказать, что они живут только на пособие Келвина Лоренса?
– Ну, не заметно, чтоб они шиковали.
Тут вмешался Хитченс:
– Могу показать вам пятнадцать или даже шестнадцать рапортов о вещах, которые украли из машин, припаркованных на обочинах в районе Рингхэмской пустоши. Радио, фотоаппараты – сами знаете. Кто-то же чистит здесь туристов.
– И вы думаете, это Кел и Страйд? Но зачем им эти вещи?
– Как это – зачем? Чтобы продать. Насколько я понимаю, это не такой уж редкий случай.
– Кому продать-то? – Купер начал волноваться. – Это же не ваши обычные местные молокососы, которые могут толкнуть ворованное в пабе. Если бы у этих двоих были вещи, которые они хотели бы продать, им пришлось бы поехать с ними на автобусе в Бэйкуэлл или Эдендейл. Или голосовать – опять-таки вместе с этими вещами – на обочине. Как вы себе это представляете? И потом, они оба не местные, так кого они могут здесь знать? Их бы сразу раскрыли. Кроме того, Страйд в любом случае никогда не покидает фургон, если не считать прогулок по пустоши.
– У нас есть основания, чтобы порыться в их фургоне? – спросила Фрай.
Тэлби обвел взглядом присутствующих.
