– Тогда я приглашаю вас. Пока будем там, попробуем узнать что-нибудь насчет этой книги. Я готов биться об заклад, что резчики – честные люди, а ваш писатель сам во всем виноват.
Анна замолчала, не в силах поверить в то, что происходит. С ней хотели поспорить о честности ее отца!
– На что спорим?
– Если я проиграю, я подарю вам свою картину, но если я окажусь прав, то вы дадите мне…
– Маску.
– Я собирался просить экземпляр вашей книги.
Анна посмотрела на колени. Она забыла о книге.
– Возможно, придется подождать.
– Ничего страшного. Если вы заплатите за бензин, я готов познакомить вас с мастерами, переводить для вас, прогонять собак и доказать, что художники – честные ребята. Звучит неплохо?
Звучало неплохо. Кто мог объяснить эту химию? Ей нравилось его лицо, его наспех подкатанные рукава, небрежно зашнурованные ботинки. Она вдохнула его аромат – средства для очищения от краски. Немного токсичный, немного терпкий.
– Спасибо, – сказала Анна, имея в виду именно это. Они сделали шаг вперед оттуда, где бы ни находились. – Вы уверены, что хотите этого?
– Если вы пишете о каком-то месте, вы должны хорошо его знать. – Он подождал ответного удара, дав ей шанс подшутить над ним. Когда он понял, что она промолчит, то поддразнил снова: – А теперь, как ваш гид, я хотел бы уточнить. С вами легко?
– В каком плане?
Сальвадор описал рукой в воздухе неопределенную фигуру:
– Каков бы ни был этот наш с вами план.
Телефон завибрировал, на экране появилось сообщение. Отец: ты где.
Она пропустила сообщение от Дэвида, которое пришло немногим раньше. Тот же вопрос: Ты где?
Ей нечего было ответить Дэвиду. Отцу она ничего ответить не могла. Анна бросила телефон в сумку, внимательно посмотрела на художника и сказала правду:
– Некоторым мужчинам кажется, что со мной будет легко. Но они сильно ошибаются.
Черный археолог очнулся на заднем сиденье кроссовера. Руки его были заключены в наручники, в спину упиралось дуло пистолета. В машине с ним ехали трое мексиканцев. Фео, Альфонсо и еще один панк с конспиративной квартиры. Черный археолог попытался осознать, насколько глубоко он вляпался. Он помнил только то, что покупал что-то на точке у Пико, но потом все было как в тумане. Приоткрыв глаза, он увидел, что нос его разбит в кровавое месиво. Футболка была испещрена пятнами запекшейся крови. Ему хотелось многого, но попросил он об одном:
– Un tabaco?[181]
– Por supuesto, mi cariño[182]. – Альфонсо сидел рядом с ним. Это в его руках был пистолет. – Давай я подожгу ее тебе.
– Куда мы едем?
– На встречу с Гонсалесом.
Гонсалес был лучше, чем Рейес. Черный археолог никогда не встречался с Гонсалесом и не видел причин, чтобы встретиться с ним сейчас.
– А где он?
– В Оахаке.
– А зачем наручники?
– Мы не хотим, чтобы ты убежал от нас.
Альфонсо вставил сигарету в рот черному археологу. Первый же затяг принес невиданное блаженство. Часом спустя они приехали в Оахаку. Кроссовер припарковался в приличном районе: это был хороший знак. Альфонсо вытолкнул черного археолога из машины. Четверо мужчин протопали к входной двери, пиная ногами мусор, валявшийся на асфальте.
Альфонсо позвонил в дверь. Фео выглядел, как и всегда, – мышцы были так накачаны, что он не мог прижать руки к телу. На футболке сверкала надпись hecho en Мéxico[183]. Дверь открыла домработница, которая забеспокоилась при виде наручников. Это была полная женщина. Вся ее ушная раковина была усеяна сережками, словно кто-то обезумел с пистолетом для прокола ушей в руках.
– Сеньора Гонсалеса нет, – сказала она, закрывая дверь. – Он уехал в Куэрнаваку.
Фео достал пистолет и оттолкнул женщину.
– Где ванная? Главная ванная?
Домработница указала на лестницу, ведущую на второй этаж. Фео взял ее за подбородок, чтобы убедиться, что она слушает его:
– Мы голодны. Приготовь-ка нам что-нибудь подкрепиться.
Черный археолог попытался привлечь внимание домработницы, дать ей понять, что нужно срочно вызвать полицию, но ее глаза были в сотне миль от него. Ее широкие штаны развевались, пока она бежала в кухню. С хлопком включилась газовая горелка.
Ванная комната была отделана мрамором, огромная ванна, белая плитка. Фео толкнул черного археолога на унитаз. Панк набрал воду в ведра, высыпал туда пакет серой пудры, перемешал вязкое вещество палкой. Фео целился в голову черному археологу. Черный археолог задрожал. Он понял. Они закатают его в цемент и оставят здесь умирать.
Мимо проехал фургончик с мороженым, из его колонок доносилась веселая детская песенка. До ванной добрался аромат свежего попкорна. Это происходило с кем угодно, но не с ним. Этого не могло случиться с ним.
Тот, кто мешал цемент, рявкнул:
– Да помогите же мне, ублюдки.
Фео бросил на мальчишку взгляд, намекая, чтобы тот занялся работой.
