Он распахнул дверь, ведущую в просторное помещение. Сверху, сквозь дыру в крыше, сочились остатки вечернего света, и в воздухе роились сотни пылинок. А прямо перед ним стояло неуклюжее сооружение, сплетенное из прутьев. Габриэль ощутил, как по спине внезапно пробежал холодок: это и в самом деле была плетеная клетка.
Он плотно прикрыл за собой дверь и попытался унять невольную дрожь. Габриэль сам не знал, что заставило его содрогнуться. В конце концов, он ожидал чего-то в этом роде: репутация Чилтонов и мертвые жертвенные животные в лесу наводили на мысли о худшем.
Но одно дело подозревать, и совсем другое — увидеть собственными глазами. Вдобавок клетка поразила его своими размерами. Интересно, где они собирались поместить ее? И кого намеревались загнать внутрь?
Здравый смысл говорил ему, что в жертву предназначался домашний скот, охотничьи собаки и птицы. Однако здравый смысл не имел ничего общего с этим сооружением. Клетка предназначалась для людей — Габриэль понял это в тот самый миг, как только увидел ее.
Внезапно он ощутил, что не один в этом старом амбаре.
— Ну как, впечатлен? — раздался позади жеманный голос Фрэнсиса Чилтона.
Габриэль обернулся с равнодушно-скучающим выражением лица.
— А что, должен? — поинтересовался он.
— На мой взгляд, фантастическая вещь.
Фрэнсис был облачен в одеяние, напоминавшее наряд волшебника: длинное и переливчатое, украшенное вышивкой и драгоценностями. Белокурые локоны его свободно падали на плечи.
— Одно дело читать про нее, совсем другое — увидеть воочию. Тебе же не доводилось прежде видеть ничего подобного?
Габриэль хотел было солгать, но затем передумал.
— Нет, — признал он. — И ты прав: это действительно… впечатляет.
Фрэнсис самодовольно улыбнулся, явно приняв его слова за комплимент собственной гениальности.
— Как думаешь, она подойдет? — с тревогой спросил он.
— Зависит от того, как ты намерен ее использовать.
— Не говори глупостей, Габриэль. Мы собираемся сжечь ее в Белтайн и надеемся, что именно ты будешь держать факел, — торжествующе улыбнулся Фрэнсис, обнажив острые белые зубы.
— А что ты собираешься поместить внутрь? — небрежно поинтересовался он, не надеясь, впрочем, что ему удастся обмануть таким образом Фрэнсиса.
— Дары, чтобы умилостивить наших богов. Подношения охотнику Херну, богу войны Беларусу и даже Иисусу Христу, если он пожелает принять нашу жертву. Вино и пшеницу, ломти бекона, золото и атлас.
— А как насчет девственниц, Фрэнсис?
Чилтон откинул голову и расхохотался.
— Да ты спятил! Сейчас во всей округе не найдешь ни единой девственницы. Полагаю, ты неплохо потрудился над сокращением их числа.
— Я уже говорил твоей жене, Фрэнсис: я соблюдаю обет безбрачия.
— Да, Делайла передала мне твои слова. Я уверен, что эта маленькая проблема носит временный характер. Большинству мужчин приходится рано или поздно сталкиваться с нею.
Эта интерпретация его слов вызвала у Габриэля смех, однако он не стал разубеждать Фрэнсиса. Последнее, что ему хотелось обсуждать с этим человеком, — свою интимную жизнь.
— Да, Фрэнсис тебя не проведешь.
— Совершенно верно. — Фрэнсис сжал руку Габриэля своей изящной белой ручкой. — Ты же присоединишься к нам? Мы очень рассчитываем на то, что ты поделишься с нами своими знаниями.
— Вряд ли моя эрудиция может соперничать с твоей. Признаюсь, у меня были сомнения относительно существования плетеных клеток.
— Можешь не сомневаться, дружочек, то, что ты видел, вовсе не плод твоего воображения.
— Я и не сомневаюсь, — ответил Габриэль со слабой улыбкой. — Почему она такая большая? Туда влезет целая куча всего.
— Должен признаться, я и правда перестарался с размерами, — согласился Фрэнсис. — Ничего, мы найдем, что туда положить. Упитанного теленка хватит, чтобы занять половину клети.
— Живого или мертвого? — елейным тоном поинтересовался Габриэль.
— Ты же не такой зануда, чтобы возражать против убийства животных? Хочешь сказать, что питаешься зеленью и орехами, а на мясо даже не смотришь? Что-то ты не очень похож на Иоанна Крестителя, если не считать, конечно, гривы волос. — Фрэнсис провел рукой по рукаву его черной шелковой куртки. — Какие мускулы! Да ты настоящий силач, Габриэль. Что-то мне не верится, что твоя пища — саранча и дикий мед.
Габриэль спокойно смотрел на него. Очевидно, что Фрэнсис пытался вывести его из себя, однако Габриэлю было плевать на его подначки. Он уже встречался с подобными мужчинами в прошлом, и особых ссор между ними не возникало — поскольку и делить им было, собственно, нечего.
Фрэнсис с наигранным отчаянием уронил руку.
— А ты не очень-то расположен к общению, дорогой.
— Я же здесь, — пожал плечами Габриэль.
— Верно. Ты наконец принял одно из наших бесчисленных приглашений. Любопытно, почему ты вдруг решил почтить нас своим присутствием? За эти месяцы нам нечасто доводилось видеть тебя. Неужели нам удалось-таки сломить твое сопротивление или дело тут в чем-то еще?
— Ума не приложу, о чем это ты, — лениво протянул Габриэль. — Просто мне стало скучно, и вот я здесь.
