Танцующая с бурей полностью

Дзюни-хитоэ так сдавило Юкико, что ей не хватало воздуха. В глаза тек пот. Ей хотелось потереть их, но она боялась размазать краску. Поэтому она попыталась смахнуть его ресницами. Затем подняла чашку и сделала небольшой глоток дымящейся жидкости.

– Мне шестнадцать, госпожа.

– Вы так молоды. И все же вы – гордость нашего города.

– Ну что вы, госпожа.

– И так скромны!

Обслуживающая их девушка хихикнула. Аиша сделала глоток чая, наблюдая за Юкико из-за чашки.

– Вы очень красивы, Юкико-чан.

– Вы делаете мне честь, госпожа.

– Вам понравились ваши комнаты?

– Хай, госпожа.

– Надеюсь, Мичи-чан помогла вам?

– Хай, госпожа. Очень помогла.

– Вам идет этот дзюни-хитоэ.

– Спасибо за подарок, госпожа.

– Мой брат, сэйи-тайсёгун, просто в восторге.

– Спасибо, госпожа.

– Я давно не видела его таким счастливым. Вы добыли ему великий подарок.

Юкико начала злиться, ее раздражал глупый ритуал и бессмысленность этого одностороннего разговора. Ей казалось, что эта разрисованная кукла говорит над ней, а не с ней. Ей было абсолютно все равно, что Юкико говорит или чувствует, – ведь это всего лишь мимолетное развлечение в однообразной жизни Аиши, состоящей из красивых платьев и долгих часов, проведенных перед зеркалами.

Она очень хорошо знала, что ей следует держать рот на замке, что ей просто следует кивать головой и потеть в этом нелепом платье, с улыбкой потягивая кровавый чай из своей чашки. Но она не смогла.

– Однако ваш брат запер моего отца в темнице, – произнесла она. – Голодного. Почти раздетого. Там только голые камни, чтобы спать, и ведро, чтобы срать.

Все дружно охнули, музыка смолкла, бескровные, словно кожа мертвецов, лица побледнели еще больше. Аиша застыла, как камень, чашка замерла у губ, из-под ресниц на Юкико смотрели темные живые глаза. Она услышала, как Мичи позади нее что-то шепчет. Может, молитву.

– Оставьте нас, – со сталью в голосе произнесла Аиша.

Служанки дружно поднялись и покинули комнату, тихо шурша маленькими ножками по плетеным циновкам.

Юкико склонила голову, не понимая, зачем она дала волю гневу. Злоба, несдержанность – все это так не похоже на нее. Обычно она всегда держала себя в руках, рано повзрослев из-за отцовских пристрастий. Это произошло как будто…

Конечно.

Буруу. Раньше он был таким прямолинейным. Импульсивным и диким. Но теперь он способен к сдержанности, терпению, сложному мышлению, становится рациональным, преодолевая собственную звериную природу. Их связывают общие мечты. Общие чувства. Связь между ними растет с каждым днем.

Он становится все больше похож на меня.

– Простите, госпожа, – пробормотала она. – Прошу прощения.

А я становлюсь все больше похожа на него.

Аиша осторожно поставила чашку на стол твердой рукой.

– Чего вы хотите, Кицунэ Юкико?

Юкико подняла взгляд на принцессу. Она не выглядела сердитой или обиженной. Аиша взглядом окинула Юкико сверху вниз, как будто стараясь проникнуть в ее мысли. В ее глазах светился живой ум, расчетливая тонкая хитрость, сочетаясь с неприкрытой властностью в ее голосе. В соседней комнате снова зазвучала мелодия сямисэнов, словно дымовая завеса над разговором, ведущимся за тонкими бумажными стенами. Юкико начала подозревать, что в этой женщине есть нечто большее, чем красивые платья и чайные церемонии.

– Чего я хочу?

– Хай, – сказала Аиша. – Чего вы хотите добиться здесь, в Кигене?

Моргнув, Юкико промолчала.

– Можете говорить свободно.

– Хорошо, – Юкико осторожно облизнула нижнюю губу. – Прежде всего, я хочу, чтобы моего отца выпустили из тюрьмы.

– И вы считаете, лучший способ добиться этого – оскорбить меня?

– Н-нет, – пробормотала она. – Простите, госпо…

– Не извиняйтесь за свои ошибки, – прервала Аиша. – Учитесь на них.

– Я не…

– Женщины в этом городе, на этом острове – может показаться, что мы ничего не значим. Мы не командуем армиями. Не владеем землями и не участвуем в войнах. Мужчины считают, что мы просто приятное дополнение к их важным делам – развлечение. Ни на секунду не верьте, что мы бессильны. Никогда не стоит недооценивать власть женщины над мужчинами, Кицунэ Юкико.

– Да, госпожа.

– Вы молоды, не получили должного образования. Вместо этого вам пришлось взрослеть в компании одурманенного наркотиком отца. Это недостаток, но вы должны быстро от него избавиться – учиться. Ибо, поверьте мне, я знаю, что говорю, сегодня по силе вы уступаете только мне. Вы – вторая самая могущественная женщина во всей Шиме.

– Что?

– Вы нужны Йоритомо, Юкико. – Аиша словно сковала ее своим темным сверкающим взглядом. – Я знаю, что вы – ёкай-кин. Весь двор знает. Весь город уже слышал вашу историю. Уличные менестрели сидят на перекрестках, наблюдая, как наполняются куками их чаши для пожертвований, когда они поют песни о храброй Араши-но-ко, которая уничтожила дюжину о́ни и приручила могучего грозового тигра. А знаете ли вы, что Гильдия уже направила эмиссара с требованием сжечь вас на костре?

Юкико почувствовала, как сжался от страха ее желудок, и пробормотала:

– Нет.