Танцующая с бурей полностью

Мастера-политехники гильдии не слишком торопились выполнять заказ Йоритомо и доставили упряжь только через пять дней. Толстые ремни из мягкой резины и гибкая металлическая сеть теперь прижимали крылья Буруу к бокам. Эта упряжь якобы мешала попыткам Буруу взлетать и снова и снова сбрасывать Юкико, которая и так уже была вся в синяках. На деле же она скрывала новые перья, отрастающие по краям крыльев Буруу, и удерживала старые выпадавшие перья.

Когда упряжь доставили, Юкико обнаружила среди ремней небольшую коробку, на которой четким красивым иероглифом было написано ее имя. Внутри находился маленький механический арашитора, изготовленный из бумаги и латуни, размером не больше ладони. Она закрутила крошечную пружинку и поставила игрушку на пол – крылья арашиторы расправились, и он со стрекотом стал двигаться вперед быстрыми прыжками, отрываясь от земли на краткие мгновения.

На дне коробки лежала записка.

«Лежу в Кигене, пока не заживут ожоги. Слышал о твоем отце и Ямагате – мне очень жаль. Скучаю. Кин».

Она прочитала и спрятала записку в оби. Той же ночью она разорвала ее на мелкие кусочки и развеяла по ветру. Выбросить крошечного арашитору у нее не хватило духа. Среди суеты и событий последних нескольких дней она почти забыла о Кине и была удивлена, почувствовав облегчение от известия, что он все еще жив и дышит. Неделя, проведенная под пристальными взглядами бусименов и лорда Хиро, расшатала ее нервы.

У МЕНЯ ВЫПАЛО ЕЩЕ ОДНО ПЕРО. ЧЕТВЕРТОЕ МАХОВОЕ. НА ЛЕВОМ КРЫЛЕ. И УЖЕ РАСТУТ ПЕРВЫЕ МАХОВЫЕ.

Когда ты сможешь полететь?

ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ. МОЖЕТ, ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ.

Тогда нам надо приступать к освобождению отца.

ПРЕДЛАГАЙ. ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ?

Не нам.

ТОГДА КАК…

Это сделают Кагэ.

ТЫ МУДРО ПОСТУПИЛА, ОСТАВИВ В ЖИВЫХ ДАИЧИ. ТЫ ПОДОЗРЕВАЛА, ЧТО КАОРИ ЗНАЛА АИШУ?

О боги, конечно, нет. Они говорили, что у них есть люди в ближайшем окружении Йоритомо – он и представить такого не может! Но я и понятия не имела, что это его собственная сестра.

НАВЕРНОЕ, ТЫ ДУМАЛА, ЧТО ЭТО БУДЕТ КТО-ТО ДРУГОЙ?

Не понимаю, о чем ты.

НУ, КОНЕЧНО.

В любом случае, сейчас это не имеет значения. Я поступила так не из расчета. Я пощадила его, потому что это было правильно. Если бы я обвинила его в том, что он повиновался приказу Йоритомо, тогда и ты был бы вправе ненавидеть моего отца за то, что он изуродовал твои крылья. Но это неправильно.

ПЕРЬЯ ОТРАСТАЮТ. А МАТЬ НЕ ВЕРНЕШЬ. И ДА – Я НЕНАВИЖУ ЕГО.

Даичи не виноват в том, что убил мою маму. И в том, что тебя тут приковали, виноват не мой отец. Мы оба знаем это. Когда-нибудь тебе придется простить его, Буруу.

Буруу не ответил.

– Думаю, нам следует отдохнуть, – вздохнула Юкико, снова потерев кобчик.

Она прошла через арену к выходу. Закрыв за собой ворота двумя железными болтами, поднялась по каменной лестнице на поверхность.

– Уверена, что лорду Хиро очень жаль, что тренировка на сегодня закончена, – произнесла Мичи, подавая ей кувшин с водой и полотенце.

Девушка строго посмотрела на сидевшего на скамье Железного самурая. Хиро сделал вид, что не слышит, разглядывая свои перчатки. Вытирая пот с глаз, Юкико широко улыбнулась девушке.

После чайной церемонии Аиша приказала Мичи прислуживать Юкико. Девушка должна была научить Юкико манерам придворной дамы, но заодно она втайне передавала сообщения между заговорщиками. У Мичи было мрачное чувство юмора и заразительный смех, а придворные делишки она знала лучше всех. Вопреки здравому смыслу девушка нравилась Юкико.

– Спросите, пожалуйста, принцессу Аишу, будет ли у нее чаепитие сегодня вечером?

– Будет, – Мичи опустилась на колени. – Я приготовлю подушку для вашей тени, чтобы ему было удобно стоять на коленях в коридоре.