Он повернулся, чтобы уйти, шурша длинным хвостом по листьям. Земля хрустела под его лапами, бледные крылья с обрезанными перьями прижаты к бокам. Его передние лапы покрывала чешуя цвета железа, а каждый коготь был длиной с ее танто, острый, как лезвие из закаленной стали. По меху метались блики молний, а тени листвы создавали подвижные узоры на спине.
Зверь остановился, прищурившись, взглянул на нее через плечо.
И снова в его памяти возникло видение маленьких рук, борющихся с дверью клетки. Зверь повернулся и шагнул в темноту с неустойчивой кошачьей грацией.
Юкико с трудом поднялась на ноги, морщась от синяков и ран на спине и ребрах. Волосы спутанными клочьями падали на глаза. Нащупав в темноте окровавленный танто, она сунула его в ножны за спиной.
Это был подарок отца на ее девятый день рождения.
Зверь посмотрел в небо, крылья дрогнули у него за спиной. Она чувствовала, как гнев и недоверие затуманивают его разум. Инстинктивная агрессия, последствия битвы с о́ни, все еще наполняла его жилы. Но за ней она почувствовала крошечную искру первозданного чувства, бурчащего в животе и расползающегося по ребрам.
Зверь зыркнул на нее.
Арашитора зарычал, взрывая землю задними лапами. Ярость вспыхнула с новой силой от напоминания об увечье и лицах ее отца и Акихито, окрасившихся в цвет убийства.
Его глаза сверкали в темноте, как давно потерянные звезды.
Зверь заурчал, обдумывая слово «дань», и она почувствовала вибрацию в груди. Он не был уверен в точном значении слова, но ему нравилось, как оно звучит, и нравилась ее готовность услужить. Глаза Юкико были опущены, плечи сгорблены, руки сложены на груди, как у молящихся в храме. Она чувствовала его пристальный взгляд. Он понимал, что может размазать ее по деревьям, невзначай взмахнув когтистой лапой, но не хотел признавать, что она права, – он умрет от голода без ее помощи.
Пусть она будет домашним питомцем, решил он. Она искупит оскорбления своей стаи рабством. А если нет, то послужит подушкой под брюхо.
Он направился в подлесок, размахивая из стороны в сторону длинным хвостом. Юкико старалась держаться рядом, во мраке спотыкаясь о корни и кусты. В темноте она слышала крик совы, тихий стук капель дождя на широких листьях. Маленькие искры жизни взлетали и исчезали перед ними, ничего не зная о пришельцах и не желая ничего знать. Голова арашиторы была на уровне ее собственной, и он презрительно поглядывал на нее, когда она оступалась, спотыкаясь и ругаясь во мраке.
