О́ни взвыл и, схватившись за лодыжку, упал на землю. Через секунду арашитора уже сидел на нем и рвал его на куски, двигаясь быстро, как сине-черный вихрь, как пропеллер из лезвий и перьев.
Покончив с третьим о́ни, грозовой тигр отряхнулся, как собака, окропляя черной кровью все вокруг. Его бока тяжело вздымались, из раскрытого клюва с хрипом вырывался воздух, разбрасывая мертвые листья. От меха поднимался пар, и глаза сверкали радостью победы. Он пристально смотрел на крошечный клинок в ее руке.
Юкико убрала потные волосы с глаз, кивая на отрубленную лодыжку демона. Ее рука была по локоть покрыта прогорклой черной кровью.
Она почувствовала, как, несмотря на сопротивление, в нем растет уважение. Хоть он и молчал, она чувствовала его благодарность – он понимал, что ему бы размозжили череп, если бы она не предупредила его вовремя.
Он вытер когти о мертвые листья и, взмахнув хвостом, развернулся, чтобы идти дальше. Остановившись, он оглянулся на нее через плечо.
И двинулся во тьму.
Пряча улыбку, Юкико последовала за ним.
Ночь растянула свой темный полог над влажным лесом, и до рассвета было далеко-далеко. Воздух стал прохладным, высота и воющий шторм медленно выдували тепло земли и ее собственного усталого тела. Одежда Юкико была насквозь мокрой, и ветер пронизывал ее так же легко, как лезвие нагамаки резало белоснежные перья. Обхватив себя руками, она брела в темноте, слишком изнуренная, чтобы держать глаза открытыми. Дождь не прекращался ни на минуту, пригибая ее к грязной земле, и вместе с ногами в слякоть погружалось и ее настроение. Она пыталась заглушить страдания, думая о бамбуковых долинах, теплых зеленых полянах и кристально чистой воде. Но мысли о долине вернули ее к отцу, она вспомнила о горьких словах, которыми они обменялись перед тем, как «Сын грома» начал падать вниз.
Пощечина.
Шипение сквозь зубы.
Именно это она хотела сказать. Каждое слово было правдой. И все же мысль о том, что он истекает кровью на обломках спасательной шлюпки, и что она больше никогда не увидит его… ей было страшно даже подумать об этом. Ее мышцы горели, было больно дышать, и, споткнувшись, она упала в грязь, не в силах сделать больше ни шагу. Арашитора смотрел, как она пытается встать на ноги, тяжело дыша, цепляясь пальцами за землю.
Он смотрел на нее с презрением.
Зверь фыркнул, расправил крылья. Он долго оглядывался вокруг, и в широких зрачках отражались молнии, вспыхивающие над головой. Она чувствовала тепло внутри него, тепло крови в венах, пульсирующих под густым мокрым мехом.
Он кивнул, указав клювом вверх, взрывая когтями землю.
Юкико подняла глаза и увидела темную тень входа в пещеру, расположенную на склоне горы.
Они поднялись по склону, спотыкаясь о камни и увязая в грязи, царапаясь о ветви и шипы. Входом в пещеру была черная яма в камне, наверное, футов восемь в поперечнике, скрывающаяся в глубокой круглой впадине у подножия горы. Грозовой тигр принюхался, но не обнаружил никаких хищников, кроме мелких пушистых существ, слишком слабых, чтобы беспокоиться из-за них. Он протиснулся внутрь и улегся вдоль стены, мордой наружу, наблюдая за танцем молний среди верхушек деревьев.
Юкико свернулась калачиком у противоположной стены, и влажная одежда тут же прилипла к ее коже, холодя ее, как утренний мороз. Убрав влажные волосы с глаз, она обхватила себя руками и опустилась на пол, смирившись со своими страданиями. Замерев, она мгновенно замерзла и вскоре уже тряслась от холода, лежа на полу и прижимаясь спиной к камню. Каждая мышца ныла от боли. Вокруг пещеры валялись сухие ветки и листья. Но руки у нее дрожали так сильно, что она вряд ли смогла бы разжечь огонь, даже если бы у нее было огниво.
Около часа арашитора смотрел на шторм, неподвижно и не мигая. Время от времени он оборачивался к ней и наблюдал, как она безудержно дрожит, свернувшись калачиком. Тогда его крылья начинали подрагивать, он царапал когтями по камню и переводил взгляд на облака. Юкико закрыла глаза и стиснула зубы, чтобы они не стучали.
