Танцующая с дьяволом полностью

Чувствуя себя виноватой, Лариса вошла в квартиру – и увидела сына (да, это теперь был ее сын), лежащего на диване с джойстиком в руках. Он спал. Лариса подошла к нему, выключила телевизор, на экране которого застыл какой-то монстр, и поцеловала мальчика.

А затем проследовала на кухню – и остановилась на пороге, услышав голос Валерика. Он говорил с кем-то по телефону.

– Да, ясно… Но проблем после исчезновения доктора больше не будет. Следствие зашло в тупик. Это то, что нам нужно…

Лариса окаменела, чувствуя, что коробка с пирожными норовит выскользнуть у нее из рук. Подойдя на одеревенелых ногах к дивану и прислонившись к нему, она попыталась проанализировать то, что услышала.

Нет сомнений, Валерик говорил с кем-то об исчезновении Перепелкина. И о том, что следствие, зашедшее в тупик, – это то, что «нам нужно».

Кому нам? Конечно же, им! Лариса все же не усмотрела, и коробка шмякнулась на паркет.

Итак, все предельно ясно: Валерик – один из них. Он начал как шпион и предатель – и все время им оставался.

Он ловко разыгрывал их защитника. Даже уложил пару-тройку своих подельников. Им ведь человека убить – раз плюнуть. И Валерику, как она сама видела, тоже…

И все ради того, чтобы втереться к ней в доверие и в итоге узнать, что она предпринимает. Она и все те, что борются с этой заразой.

Теперь же он ее любовник, вхож к ней в дом, получает все самые конфиденциальные данные из первых рук – и передает им.

Поэтому-то они развернули такую бурную деятельность и устранили трех важных свидетелей. Нет, с учетом доктора Перепелкина, которого наверняка уже не было в живых, четырех.

И ее не удивит, если к этому причастен Валерик. Который не только классный любовник (этого она отрицать не может), но, как она имела возможность убедиться лично, первостатейный киллер.

Лариса тупо уставилась на ароматную мешанину, возникшую на паркете, – остатки пирожных.

Так и есть, их активность связана с тем, что их кто-то постоянно снабжает информацией. И этим кем-то является, конечно же, Валерик. Точнее, она сама, полезная идиотка, которая выбалтывает ему все, что ей известно из неофициальных источников о ходе следствия.

Валерик использует ее так же цинично, как когда-то Люблянский.

Лариса услышала шаги и увидела Валерика, который вышел с кухни. Увидев ее, он на мгновение остолбенел, а потом, прелестно улыбнувшись, как умел только он, осведомился:

– Так рано? Я думал, ты только к восьми вернешься…

Конечно, он беспокоится, не слышала ли она его телефонный разговор…

Всплеснув руками, Лариса запричитала:

– Ах, да вот только вошла! И на ровном месте поскользнулась и пирожные, которые для вас купила, уронила!

Валерик, явно успокоившись, тотчас бросился ей помогать. Лариса наблюдала за его четкими действиями и думала, что она была готова не только жить с этим негодяем, но и стать его женой. И сделать его отцом Тимыча…

– Гм, отличные пирожные! – произнес Валерик, поднимая одно, не пострадавшее, демонстративно сдувая с него пыль и отправляя в рот. – Хочешь?

Ей сделалось тошно, причем не в переносном смысле, а в самом прямом. Опрометью бросившись в ванную, Лариса долго стояла над умывальником, чувствуя спазмы в животе.

– Лариса, все в порядке? – донесся до нее обеспокоенный голос Валерика.

– Да, сейчас выйду! – ответила она. – Просто переработала и давно не ела…

На самом деле это была реакция на него – на Валерика. На него, бывшего частью их. Лариса посмотрела на себя в зеркало и приказала себе больше не давать волю эмоциям. Потому что если Валерик один из них, то он выведет ее к главарям, оставшимся в тени. И к их идейному вдохновителю и отцу-основателю Люблянскому.

Поэтому от нее требовалось играть прежнюю роль и вести себя так, как будто ничего не произошло.

Когда она вышла, Валерик и Тимыч уплетали пережившие падение на паркет пирожные. Они радостно пододвинули ей тарелку, но Лариса отвернулась, так как на нее снова накатила тошнота.

Она осторожно взглянула на Валерика. А потом на сына. Она оставляла Тимыча с ним… Ей сделалось жутко.

Потом, после пирожных, Валерик стал к ней приставать. Но его прикосновения, прежде такие желанные, теперь жгли кожу.

– Лариса, помнишь, как позавчера классно было? – спросил он, кусая ей мочку уха. Тимыч поднялся к себе в комнату, и они были на первом этаже одни. – Давай повторим – прямо здесь, прямо сейчас. Тимыч ничего не услышит…

Вывернувшись из его объятий, Лариса сказала:

– Извини, не могу… У меня что-то с желудком… Мне лучше поспать. Я таблетку приму от изжоги…

Валерик засуетился, намереваясь принести необходимую таблетку, но Лариса ничего не хотела брать из его рук. Он желал остаться на ночь, но она выпроводила его, сославшись на то, что боится его заразить, если у нее какая-то кишечная инфекция, и на то, что у Тимыча вообще вот-вот «последний звонок».

Всю ночь Лариса не спала, ворочаясь с боку на бок. Она даже плакала, хотя убеждала себя, что Валерик того не стоит.