Танцующая с дьяволом полностью

Лариса дернула дверцу, и она жалобно затрещала, но не поддалась. Лариса забежала в соседнюю кабинку, встав на унитаз, подтянулась, вскарабкалась вверх – и увидела доктора Перепелкина, который дрожащими руками вытирал туалетной бумагой шприц.

Подняв голову и заметив Ларису, он затрясся пуще прежнего, а она, ощущая небывалый прилив энергии, перебралась поверху из одной кабинки в другую и спрыгнула вниз, прямо на доктора Перепелкина.

Врач захрипел, попытался подняться, явно намереваясь швырнуть шприц в унитаз. Но Лариса ловко выбила шприц из рук Перепелкина, и он вылетел из-под двери кабинки наружу. Благо шприц был пластиковый и разбиться при падении не мог.

– Пойман с поличным, – констатировала она. – Думаете, они вас будут выгораживать? Наверняка повесят на вас все, что можно повесить, а потом в СИЗО или колонии избавятся, так что предлагаю сделку. Вы рассказываете следствию все, что вам известно, называете все имена и становитесь главным свидетелем обвинения. А за это вас берут в программу защиты свидетелей, и вы не несете ответственности за гибель Диксона. Но вот если Тимыч умрет, я вас лично на куски разрежу и смою в канализацию. Ну так по рукам?

Доктор, потея, смотрел на нее, и вдруг раздался топот и грохот. Лариса вылетела наружу и заметила ту самую медсестру, которая, тыча в нее пальцем, победоносно провозгласила:

– Это она! Все она! Опасная сумасшедшая…

Лариса же заметила шприц, лежащий у стенки, оторвала от рулона кусок туалетной бумаги и осторожно подняла его.

В туалет ввалились охранники больницы. Они ринулись к Ларисе, но тут появилась и ее собственная охрана, которая преградила им путь.

И в этот момент из кабинки на четвереньках выполз доктор Перепелкин, который взглянул на Ларису и проблеял:

– Я подумал… Да, я согласен… Но обеспечьте мне неприкосновенность и программу по защите свидетелей. И тогда я все скажу, а знаю я много…

Лариса оторвалась от ноутбука и прислушалась. Затем быстро встала из-за стола и вышла из кабинета. Взглянув вниз, на первый этаж своей квартиры, она увидела, что Тимыч, несмотря на то, что она ему запрещала, тренируется с баскетбольным мячом прямо в комнате.

– Тимофей! – строго произнесла Лариса.

Мальчик, быстро прекратив манипуляции с мячом, хитро взглянул на нее и – сама невинность! – произнес:

– Мамочка, извини! Точно в последний раз! А ты от работы не отрывайся. Кстати, уроки я уже сделал. Можно я сейчас в приставку поиграю?

Лариса вздохнула – как же этот Тимыч похож на того Тимыча. И при этом, конечно же, очень от него отличается.

Мамочка… Да, теперь он называл ее именно так. Но ведь она теперь и была его мамочкой!

Стояли жаркие майские дни, в конце недели должен был прозвучать «последний звонок» в школе, где теперь учился Тимыч.

Ее Тимыч.

Прошло больше двух месяцев с того дня, как доктор Перепелкин пытался убить его, однако благодаря тому, что доктор сам же рассказал, что именно ввел юному пациенту, удалось купировать действие токсина и реанимировать пережившего третью клиническую смерть мальчика.

Лариса помнила, с каким суеверным ужасом и нечеловеческим отвращением смотрела влюбленная в доктора медсестра, как он на кафельном полу мужского туалета каялся в попытке убийства Тимыча. Да, одну поклонницу Дмитрий Иннокентьевич явно потерял.

Впрочем, за это время доктор Перепелкин потерял не только ее, но и свою работу, а также свободу. А поскольку в скандальном деле были замешаны высокопоставленные сотрудники холдинга Льва Юрьевича и концерна братьев Никулиных, и та, и другая организация подключилась к расследованию.

Так за решеткой оказались и начальник юридического отдела холдинга Подгорных, и начальник юридического департамента концерна Лаврентьев – боссы сдали их без малейших колебаний и не предприняли ни единой попытки вызволить из СИЗО.

Впрочем, улики, найденные у обоих, говорили сами за себя. Помимо множества фотографий исчезнувших, подвергнутых сексуальному насилию, а затем убитых детей, у них обнаружились и прочие вещественные доказательства преступной деятельности, в том числе часть архива, вывезенного из квартиры Ларисы.

К тому времени Лариса уже оформила опеку над Тимофеем (отчима мальчика лишили родительских прав, да и было за что) – помогли братья Никулины. Предлагал свое посредничество и шеф, но Лариса, подумав, решила отказаться от услуг Льва Юрьевича.

А затем приняла предложение младшего брата Никулина работать в его концерне.

С Валериком все как будто продолжалось – и одновременно как будто заглохло. Нет, они снова занимались сумасшедшим, феерическим сексом, и против этого Лариса ничего не имела.

Но чем все это грозило закончиться? Банальным сообщением по вацапу, что «больше не имеет смысла»? Или еще более банальными тремя дюжинами алых роз с запиской, гласящей, что «…мне очень жаль, но…».