Танцующая с дьяволом полностью

– Юный помощник Люблянского жив, хоть и ранен. Однако угрозы для жизни нет. Но не думаю, что тебе…

Лариса твердо произнесла:

– Я хочу его видеть! Прямо сейчас!

Валерик, оценив выражение ее лица, все понял и возражать не стал. Он позвал Солдатова, и тот провел Ларису в небольшую комнату, где со скованными за спиной руками на стуле сидел Тимыч.

Ее пропавший десять лет назад сын.

Дверь в комнату осталась открытой, около нее стояли двое мужчин в камуфляже, готовые в любой момент прийти Ларисе на помощь.

На подростке все еще была жуткая резиновая маска краснорожего демона. Лариса приблизилась к нему и замерла.

Она столько раз представляла себе, что Тимыч, живой Тимыч, вдруг окажется рядом. И вот ее мечты сбылись.

Но она не знала, что делать.

Выходило, что у нее теперь два Тимыча.

И один собирался истязать и убить другого.

Но они оба – ее сыновья!

Наконец, собравшись с духом, Лариса положила руку на покатое плечо подростка. Тот, ссутулившись, замер в неудобной позе.

– Сынок… Я… Я не знаю, что…

Маска «подмастерья сатаны» не давала ей сосредоточиться. Лариса протянула руку и стащила ее с головы молодого человека.

– Сынок, ты должен знать, что я, несмотря на все, люблю тебя, как и раньше, и что…

– Не нужна мне твоя любовь, тварь! – раздался срывающийся басок Тимыча. – Пошла прочь, проститутка! Ты и твои дружки убили моего наставника! Тварь, как бы я хотел вырвать тебе и твоему щенку сердце!

Он обратил к Ларисе лицо, и она отшатнулась, едва не полетев на пол.

Это был не Тимыч.

Во всяком случае, не ее.

На нее смотрело искаженное гримасой демонического гнева, покрытое прыщами лицо подростка. Лицо совершенно чужого, даже отдаленно не похожего на Тимыча подростка. Волосы у него были иссиня-черные, нос – совершенно другой формы. И темные глаза… Эти глаза были подобны колодцам, ведущим прямиком в ад.

– Ты не Тимыч… – выдохнула Лариса, а подросток завизжал:

– Я Тимыч! Но не твой, стерва! Твой Тимыч давно сдох и сгнил! Потому что Илюха мне все рассказал в деталях. Он изнасиловал и придушил твоего бастардика еще тогда, десять лет назад! И твой сынок ужасно мучился перед смертью! Ужасно! Знаешь, что ему пришлось пережить? Илюха сначала…

Лариса выбежала прочь и, оказавшись около Валерика, который схватил ее, вдруг поняла, что держит в руке маску демона. Она отшвырнула ее в сторону, словно это была одежда прокаженного.

Итак, ее сын умер. Еще тогда, почти десять лет назад. И Люблянский все время нагло и цинично врал, создавая впечатление, что он жив, – и манипулируя ею, безутешной матерью.

Да, Тимыч умер – окончательно и бесповоротно.

Подросток продолжал исторгать из себя дьявольские крики, и Валерик, прижав к себе Ларису, закрыл ей уши руками. А Лариса плакала, плакала и плакала, а потом снова потеряла сознание…

– Ты уверена, что хочешь присутствовать при этом? – спросил Валерик, поворачиваясь к Ларисе.

Та решительно кивнула:

– Да, хочу. Понимаешь, только так я смогу… Смогу поставить точку в этой истории. Нет, это неверное выражение. Ибо это означает, что я забуду Тимыча. Но я никогда его не забуду. Никогда. Но…

Она положила руку на живот и произнесла:

– Но надо жить настоящим. И отчасти будущим. Ведь нас скоро станет четверо!

…С момента кульминации на подмосковном заводе, где был пристрелен Люблянский, прошло почти два месяца. Стояла середина июля, и за два дня до этого они отпраздновали восьмой день рождения Тимыча.

А еще раньше, в больнице, куда Ларису доставили по настоянию Валерика, установили, что ее здоровью ничего страшного не угрожает – и что она беременна. Этим и объяснялись приступы тошноты по утрам. Что ж, феерический секс с Валериком явился первопричиной.

Лариса была рада, хотя и шокирована. Ведь ей почти сорок! А Валерик, узнав, что станет отцом, с ума сошел от радости и тут же, в больнице, сделал Ларисе предложение. Которое она приняла, но заявила, что пожениться они могут и позднее, после появления на свет их малыша.

Рождение и смерть… Лариса думала об этом, следуя за Валериком в сопровождении людей Солдатова. Они находились где-то в подмосковной лесополосе.

– Вот он! – сказал Валерик, указывая на могучий искривленный дуб, выглядящий исполином среди чахлых деревьев. – Он вел речь о дубе…

Он – это был Тимофей. Нет, не ее Тимофей, а чей-то другой. Тот самый подросток, любимый ученик Люблянского и его сообщник. Имя-то было модное, ничего удивительного, что этого молодого человека звали точно так же, как ее сына.

Тимофей был помещен в специализированную клинику, с ним работали корифеи в области детского сексуального насилия. Лариса – хотя Валерик был категорически против – посетила парня.

Да, он был монстром, «подмастерьем сатаны», ассистентом во множестве похищений, изнасилований и убийств. Но в то же время несчастным ребенком, жертвой похотливых взрослых.