И именно в этот момент услышал слабый, еле-еле различимый ментальный шелест:
— Сынок…
По лицу Дворкина и его парней, нехотя выбиравшихся из джипов, все и так было ясно, но я не смогла удержаться от вопроса:
— Саша, вы что, не смогли догнать микроавтобус? У вас ведь джипы!
— Да мы их уже почти догнали! — запальчиво выкрикнул Серега Федченко, парень из охраны Климко. — Так эти твари аварию устроили! Змеюки подколодные!
— Какую еще аварию? — я внимательнее всмотрелась в джипы. — Автомобили вроде целые.
— Наши — да, — угрюмо процедил Дворкин. — И мы их почти догнали на местной дороге. Но именно почти — они успели вырваться на федеральную трассу, там вылетели на встречку прямо перед фурой — причем не обгоняя кого-то, а специально, — тут же вернулись на свою полосу, но фура уже начала тормозить, ее занесло, прицеп в итоге перегородил нам путь…
Он махнул рукой и отошел в сторону. Выражения глаз Александра не было видно из-за непременных черных очков, но я почти физически ощущала волну боли и горечи, исходившую от секьюрити — не уберег!
— Саш… — я подошла к нему поближе и легонько дотронулась до предплечья. — Ты не виноват…
— Интересно, — криво усмехнулся Дворкин, — а кто виноват? Я начальник службы безопасности, я обязан был предусмотреть всё!
— Ты и предусмотрел всё, но кто же мог знать, что Павел будет на их стороне!
— Я до сих пор поверить не могу, — Александр страдальчески поморщился, — что Пашка, наш Пашка, перешел на сторону этих тварей!
— А он и не перешел, — и я, и секьюрити невольно вздрогнули — так бесшумно приблизилась к нам Лида, одна из команды экстрасенсов.
— Да ну? — саркастически приподнял бровь Дворкин. — Это он так нам помогал, по-твоему?
— Именно помогал, — твердо кивнула Лида. — Наш Павел — помогал, их Павел — нападал.
— Что за ерунду ты несешь?
— Вы не злитесь, Александр Лазаревич, а лучше послушайте.
— Не хочу я глупости всякие…
— Саша, а повежливее нельзя? — если честно, захотелось треснуть чем-нибудь увесистым по загорелой дочерна лысине Дворкина — упрям, как тысяча чертей, если что-то втемяшит себе в голову, переубедить очень сложно. — Лида, между прочим, вместе со своей командой тебе жизнь спасла. Забыл того змея, что пистолет к твоей голове приставил?
— Не забыл, — секьюрити виновато провел ладонью по упомянутой всуе голове. — Я еще понять не мог — почему не стреляет? Глаза бешеные, злые, вижу, что пытается нажать на спусковой крючок и не может!
— Потому и не мог, что экстрасенсы не дали.
— Нет, это не мы, — улыбнулась Лида. — Мы сдерживали объединенный удар рептилий.
— А кто же тогда?
— Павел.
— Павел?! Который превратил нас в чурок беспомощных?! Едва не размазал наши мозги по внутренней стороне черепа?
— Нет, другой.
— Лида, прекрати говорить загадками!
— Ну хорошо, я попробую объяснить.
— Да уж, будь любезна!
— Понимаете, у Павла как бы две личности, настоящая и искусственная. Настоящая — она внутри, в подсознании спрятана, Павел ее не осознает. Он мыслит и действует под влиянием искусственной личности, вживленной в его разум.
— Погоди-погоди, — Дворкин понимающе прищурился, — ты хочешь сказать, что Пашку просто загипнотизировали?
— Что-то типа того, — кивнула Лида. — Только это не совсем гипноз, это… я не знаю, как сказать… я ведь толком не прислушивалась к Павлу, не до того было…
— Давай я попробую, — вмешался подошедший к нам Кирилл, личный, так сказать, ментальный защитник Кульчицкого. — Мы с ребятами были ближе всех, так что кое-что я успел понять.
— Выкладывай.
— Короче, мне кажется, да нет, я уверен, что Павла не гипнотизировали, он в принципе не подвержен гипнозу в чистом виде, у него мощная внутренняя защита. Ему действительно вживили новую личность, тут Лида права. И сделали это по чистому, если можно так выразиться, листу.
— То есть?
— Скорее всего, из-за того эксцесса возле спелеолечебницы…
— Как ты мягко тот ментальный махач назвал!
— Ну пусть будет ментальный махач, — невесело усмехнулся Кирилл, — это действительно больше соответствует истине. Так вот, тогда Павел как бы «выгорел» ментально, растратил все силы. И, вполне возможно, впал в кому. А его истинная личность — в анабиоз. Чем и воспользовались рептилоиды. Что и как там они делали, не знаю, думаю, ученых среди них достаточно, но на выходе получился совершенно новый Павел, который, судя по его верхним эмоциям, искренне презирает людишек и ненавидит своего отца…
— Верхним? — нахмурился Дворкин. — Что значит — верхним эмоциям?
— Ну, явным, на поверхности. А его внутренняя, подсознательная, настоящая личность мучительно пытается прорваться наружу и изо всех сил старается помешать искусственной. Именно он, настоящий Павел, не позволил убить никого из нас. А когда появилась Моника, настоящему Павлу почти удалось прорваться наружу, но ему помешали.
— Это я видел, — мрачно кивнул Дворкин. — Инъекцию какую-то ему засандалили. Но я, если честно, думал, что это какой-то стимулятор.
— Ага, стимулятор, — хмыкнула я. — От которого Пашка мешком свалился.
Резкий автомобильный сигнал заставил нас в очередной раз вздрогнуть и обернуться.
