Со стороны федеральной трассы неслось несколько машин: два представительских седана и два джипа. Они резко затормозили возле наших перегородивших дорогу автомобилей, из «боссовозов» выскочили Мартин и Игорь Дмитриевич и подбежали к нам.
— Что происходит, черт побери?! — заорал Климко, лихорадочно оглядываясь. — Где моя дочь? Где Моника?!
— С ней как раз все в порядке, — усмехнулся секьюрити. — Ей эта встреча только на пользу пошла.
— Какая еще встреча?
— Неожиданная.
— Хватит говорить загадками! Моника! Ты где?
— Папа?
Климко, сохраняя на лице выражение бешенства, оглянулся и ошарашенно застыл. Бешенство медленно, по краскам, по оттенкам, сменялось гневным недоумением, озадаченностью, недоверчивым удивлением, робкой надеждой…
А потом он побежал к сидевшей под деревом Монике, спотыкаясь, едва не падая, не обращая внимания на дорогу, не отрывая взгляда от лица дочери.
Не пустого, кукольного лица, лишенного каких-либо проявлений рассудка, каким было лицо Моники с тех пор, как рептилоиды украли Павла, а живого, пусть и расстроенного, и заплаканного, но живого!
Игорь Дмитриевич упал перед дочерью на колени, судорожно обнял ее и, прижав к груди, сбивчиво зашептал что-то радостно-ласковое.
А Мартин повернулся к Дворкину:
— Ну, рассказывай.
Дворкин все-таки был настоящим профессионалом. Он не стал начинать с оправданий и попыток выставить себя в максимально выгодном свете.
Александр говорил четко и исключительно по существу:
— Мы выехали в запланированное время. В группе сопровождения были почти все мои люди и люди из службы безопасности Игоря Дмитриевича. Плюс вся группа экстрасенсов, кроме Лиды — ее я оставил охранять поместье. Ментальную глушилку брать не стал — это открыло бы место нахождения Вари, и в наше отсутствие…
— Я понял, — нетерпеливо кивнул Мартин. — Дальше.
— Примерно через десять минут после выезда, на этом месте, мы были атакованы рептилоидами. Нашим экстрасенсам удалось сдержать их ментальную атаку, и мы почти выстояли. Пока не вмешался Павел.
— Кто?!!
— Павел. Он буквально размазал нас по земле, и твари смогли забрать Венцеслава. Потом подоспели парни из поместья — их привела Лида, — они врубили глушилку, стало полегче. Мы попытались отбить Кульчицкого, но не удалось…
— Погоди, — Мартин поморщился, массируя виски, — я правильно понял — Павел перешел на сторону рептилоидов?
— Не совсем.
— Как это?
— А вот пусть Кирилл объяснит, у него это лучше получится.
Мартин повернулся к экстрасенсу, а я отошла в сторону и села прямо на траву, только сейчас ощутив, что ноги держатся из последних сил, вот-вот грозя превратиться в желе.
Банановое или апельсиновое. Главное, чтобы без косточек.
Потому как косточки исчезли из моих нижних конечностей, растворившись в стрессе.
Хотя казалось бы: пора тебе, мадемуазель Варвара Ярцева, к стрессам и попривыкнуть — последние два года твоя жизнь превратилась в сплошной стресс. Нет, подстава на работе, после которой ты лишилась и работы, и всех собранных на открытие своего бизнеса денег — это было так, нежные цветочки.
Ядовитые ягодки пошли после. Одна другой ядовитей.
Сначала меня едва не забили до смерти в тихой и мирной Швейцарии, в городишке, где, как оказалось, творились страшные дела[3].
Потом я помешала «развлекаться» душке Гизмо, похищавшему и убивавшему девушек в окрестностях поместья отца. Причем этот гаденыш маскировался под Змея Горыныча, воспользовавшись легендой о живущем в местных пещерах потомке сказочного змея.
За которого принимали Павла, изредка попадавшегося людям на глаза. И именно он спас одну из последних жертв Гизмо, дочь банкира Игоря Дмитриевича Климко, Монику. А я помогла ему в этом, за что и поплатилась, едва не став самой последней жертвой маньяка[4].
Павел тогда был ранен, его пришлось положить в больницу. И хотя это была частная, тщательно охраняемая клиника, о сенсационном пациенте разнюхали вездесущие папарацци. И раструбили об этом.
Так о существовании Павла узнали рептилоиды. Да, знаю, это звучит как бред, в крайнем случае — фантазия любителя фантастики, я и сама с удовольствием посмеялась бы, услышав такое, но я их видела. Но самое страшное — я видела, во ЧТО они могут превращать людей.
Никогда не забуду пустые, безжизненные глаза Мартина, моего любимого мужчины. Того самого Мартина Пименова, миллионера, жесткого и не подверженного сантиментам человека, выстроившего свою судьбу самостоятельно. Мартин вышел из самых низов, если можно так выразиться. Отец убил по пьянке мать, детей — Мартина и его старших братьев и сестру — отправили в детский дом, где Мартину пришлось ох как нелегко, но он не сломался.
И стал тем, кем стал.
И вот он — безвольная игрушка уродливых тварей. Но тогда нам помог Павел. Раненый, истекающий кровью Павел смог противостоять ментальному удару нескольких рептилоидов и продержался до тех пор, пока не подоспели наши экстрасенсы, среди которых были и Кирилл, и Лида[5].
Но в суматохе мы на время упустили потерявшего сознание Павла из виду. А когда хватились — его уже не было…
