Твердо решив выбраться отсюда, во что бы то ни стало, я еще раз пригляделась к двери — заперта. На ключ. А что на счет магии? Подойдя ближе, я приложила ладонь к деревянной поверхности, пытаясь обнаружить узор силы. Каждое заклятие, накладываемое на что-либо, имеет свой рисунок, что-то вроде паутины, отпечатывающийся на своем носителе. Науке различать такие узоры обучали лишь Воинов, ровно, как и изменять их по своему усмотрению. Чувствующие же не могли обладать такой способностью, и я очень надеялась, что спеша наверх, Дан не вспомнил о моей особенности, а, значит, если и наложил защиту на дверь, то не слишком сложную и энергоемкую.
Закрыв глаза, я полностью отдалась ощущениям, тут же натыкаясь на огненно-красные линии охранного знака. Тьма! Как ему удалось поставить его за считанные секунды?! Не знаю, чего больше опасался этот Дарракши-Лан, того, что наружу выйду я, или же что то, что осталось снаружи заберется внутрь, но защиту он поставил самую мощную. Даже у наставника я никогда не видела столь яркий и путаный рисунок. Какой же силой нужно обладать, чтобы сотворить такое?! Линий было слишком много, они переплетались и обрывались, складываясь в самый необычный узор, что мне только приходилось видеть. Они завораживали, приковывали взгляд…
Не знаю, сколько я так простояла, прижавшись к двери и совершенно забыв обо всем, кроме непонятного проявления силы Пьющего Жизнь, однако вывел меня из этого состояния транса лишь звонкий детский голосок, требовавший, чтобы его обладательницу пропустили к какому-то Рихнеру. Лана?! Страх за малышку змеей проник в самое сердце, заставив до крови закусить губу. Что она тут делает, если даже мне, судя по слова и поведению Дантариэля, снаружи очень опасно? Плюнув на осторожность, я сосредоточилась на той части своей силы, про которую уже давно безрезультатно пыталась забыть. Нужны эмоции? Да, пожалуйста, сколько угодно! Где-то внутри меня медленно разгоралась волна ярости и страха, придавая сил. Внезапно снаружи послышались ругань и голоса, но не это заставило меня вмиг напрячься, а необычный звук, словно что-то размером с человека упало в воду. Или кто-то… Лана! Сердце с бешеной скоростью пустилось вскачь, грозя выпрыгнуть из груди, но я этого даже не заметила, выпуская наружу всю имеющеюся у меня энергию и направляя ее вперед, сметая со своего пути дверь, вместе с косяками и некоторым количеством двери. Было больно. Очень больно. Грудь будто сдавило огненным кольцом, не выпуская наружу остатки жизненно необходимой силы. Кажется, я перестаралась… Но сейчас это было не так важно. Отстранившись от боли, я выбежала наружу, чуть притормозив при виде неподвижно лежащих тел матросов, попавших под силовую волну. Подойдя к ним ближе, я поняла, что они лишь оглушены и медленно выдохнула — живы. Развернувшись, я вбежала на верхнюю палубу и направилась туда, где перед бортом столпилась небольшая кучка людей и нечисти, активно ведущих спор с кем-то, находящимся, по всей видимости, в воде. Лишь спустя мгновенье я, наконец, разглядела маленькую принцессу, стоящую около Силиэра, воинственно уперев кулачки в бока. Жива. Напряжение, охватившее меня с того момента, как я услышала голос Роланы, медленно отступило.
Остановившись недалеко от спутников, я пригляделась к обстановке получше: что-то изменилось. Постояв так несколько секунд, я, наконец, поняла, что было не так. Тьма исчезла, и наступили сумерки, не давшие сразу заметить эти перемены, вокруг весело гулял морской ветерок, теребя волосы и лаская кожу. И все, ничего магического не было.
— Ты не имеешь на это никакого права, Привратник, — голос Дантариэля, заставивший меня оторваться от наблюдений, был холоден, как лед. — Не следует создавать неприятности ни нам, ни себе, Рихнер.
— Ты сам ведешь в свой дом беду, принц. Понимаешь ли ты это? — голос, раздавшийся, казалось бы, со всех сторон разом, заставил меня боязливо поежиться. Не знаю, кто такой этот Привратник, но такого голоса мне еще никогда слышать не доводилось. В нем чудились одновременно и шум прибоя, и свист ветра, и раскат грома, будто сама природа говорила в этом непонятном существе.
— Я прекрасно знаю, что делаю, Рихнер, и не тебе спрашивать меня об этом.
Взглянув на Дана, я невольно восхитилась его невозмутимостью. Наблюдая за ним, никто бы даже не усомнился в его принадлежности к правящей династии, сейчас перед нами был истинный правитель, не знающий жалости и неповиновения.
— Я намного старше и мудрее тебя, мальчик, — Привратник вздохнул. — Я жил здесь еще задолго до появления вашей расы. Одумайся, поверни назад и отвези людей в их города. Ты же знаешь, что им нет места на нашей земле.
— Они могут помочь! — Силиэр упрямо вскинул голову, а у меня защемило сердце: лишь полный дурак не смог бы заметить, сколько надежды было в голосе парня.
