Вечера мы с Йоргом проводим совсем по-домашнему. Да, я его любовница, но поскольку его жена далеко, а оба мы должны оставаться в лагере, то вечера мы проводим почти как семейная пара. В доме у него есть фотографии жены и детей. У нее — приветливое круглое лицо, она не слишком красива, но вполне обаятельна, с открытым искренним взглядом. В самом начале эти фотографии мешают мне, когда мы занимаемся с ним любовью. Как будто его жена стоит рядом и смотрит на нас. Но Йоргу это не мешает, и спустя некоторое время я тоже привыкаю к ее постоянному присутствию. Со временем его жена кажется мне все симпатичнее, и у меня возникает чувство, что мы с ней могли бы стать подругами. Когда после секса мы с Йоргом расслабленно лежим в темноте, он любит порассуждать о счастье. При этом можно разглядеть, как блестят его глаза. Но говорит он об этом так, как большинство счастливчиков из тех, кто занимает под солнцем тепленькое местечко и пользуется всеми благами, которые имеются в наличии.
Иногда до меня доходят слухи, что люди неодобрительно отзываются о наших с Йоргом отношениях. Какой-то заключенный предлагает мне деньги за то, чтобы я удалила его имя из списков, а когда я объясняю ему, что не могу этого сделать, он обзывает меня “фашистской подстилкой”.
В другой раз эсэсовец из лагерной охраны говорит мне: “С кем бы ты ни спала, ты все равно остаешься еврейкой…” Мне также не дозволяется сидеть во время ужина за одним столом с Йоргом и комендантом лагеря, хотя, впрочем, этим ущемления моих прав и ограничиваются. На праздничных вечеринках для сотрудников лагеря я появляюсь вместе с Йоргом — и обычно в бальном платье, которое я тоже попросила мне прислать. На этих вечеринках много музыки, спиртного и танцев.
По моему приглашению в лагерь приезжает мефрау Колье. Я шлю ей приглашение через так называемую
Через неделю после нашего ареста Магда спросила Кейса о том, был ли он в
Во второй половине дня Магда Колье встречается и с моей матерью. Свидание проходит наидушевнейшим образом, и мы втроем пьем кофе в кабинете Йорга, пока тот отсутствует. Моему отцу не удается в этот день получить освобождения от работы, поэтому, так и не встретившись с ним, в конце дня Магда возвращается в Наарден.
Чуть позже я узнаю, что за моей спиной Кейс натворил еще немало дел. Так, через несколько дней после нашего ареста он направился к моим друзьям, сообщил им, что из-за нашего ареста он тоже ненадолго был задержан. И попросил 2000 гульденов на адвоката, который бы посодействовал нашему освобождению. Мою мать освободили бы по возрасту, а меня он бы постарался перевести в психиатрическую лечебницу. Не преминул Кейс наведаться и к Элизабет, подруге моего скрывающегося брата. У нее он попытался выведать, где прячется Джон. Вероятно, хотел и за него получить свои 500 предательских гульденов. “У меня имеются кое-какие вещички Розы, — сказал он Элизабет, — и я непременно должен передать их брату Розы из рук в руки”. До этого он уже наведывался по адресу, о котором я ему как-то сказала. Но тот адрес был фальшивым, поэтому Кейс не смог отыскать Джона. К счастью, Кейс не вызвал у Элизабет ни малейшего доверия, она не дала обвести себя вокруг пальца и разочаровала Кейса, сообщив ему, что больше не встречается с моим братом.
Что касается моего брата Джона, то до меня доходит слух, будто он в Швейцарии. Однако я точно знаю, что его там нет, поскольку сама распустила этот слух, чтобы от него отвязались все потенциальные предатели. Когда еще до ареста я ездила в Тилбург, чтобы забрать у Элизабет свою теннисную ракетку, она заверила меня, что с Джоном все в полном порядке. Он в безопасности там, где находится. По слухам, с ним все по-прежнему, и это для меня — наилучшая новость.
Я прилежно веду свой дневник, который начала еще в тюрьме в Волвенхуке. Какое-то время он лежал без движения у мефрау Колье. При аресте я не захватила его с собой, поскольку нам разрешили взять лишь маленький чемоданчик с предметами первой необходимости. Но потом я попросила мефрау Колье переслать мне мою рукопись, предварительно хорошенько ее упаковав, чтобы она не повредилась в дороге. В лагере есть о чем рассказать, и здешняя жизнь, увы, дает много пищи для размышлений.
Кроме этого, я почти каждый день пишу Магде Колье — держу ее в курсе происходящего и делаю заказы. Пишу, к примеру, следующее.
