Это письмо не было для меня полностью неожиданным. Еще сидя в Аушвице, я понимала, что родители не смогут пережить весь этот кошмар. Но вопреки здравому смыслу в душе все-таки теплилась слабая надежда. В организованном хаосе войны иногда происходят события, которые не укладываются в общий ряд… Но вот и эта тихая надежда окончательно разбита. Теперь, когда я знаю, что мои родители погибли, есть еще одна причина не возвращаться в Нидерланды. Да и нидерландские власти не расположены к сотрудничеству, что еще раз подтверждает мое решение остаться в Швеции. Вместо того чтобы проявить участие к соотечественнику, который настрадался в концлагере, нидерландские власти демонстрируют обратное. Конечно, это мелочи, но все же. Так, например, спустя некоторое время после моего освобождения я получила… счет за теплое зимнее пальто, врученное мне в мае от имени нидерландского посольства. Не хочу ли я за него заплатить, интересуются в приложенной к счету записке. Что тут скажешь? Шведы бесплатно обеспечили меня одеждой, жильем, пищей и медицинским обслуживанием, а Голландия пожелала слупить с меня денежки за брошенное мне пальто.
Вскоре я узнаю, что не имею права остаться в Швеции. Голландское правительство договорилось с Красным Крестом, что все бывшие заключенные, как только наберутся сил, должны быть отправлены домой. Но договорилось или не договорилось, в торжественной обстановке или просто так, а я решила иначе. И останусь в Швеции во что бы то ни стало. Голландия больше не мой дом. То, что говорит государство, меня уже не касается. Я больше ни на грош не доверяю этому государству.
Марте удается связаться со своей семьей в Бельгии. Она тоже понесла потери, но большая часть ее родственников жива: ее мать, два брата и ее дедушка. А также многочисленные племянники и племянницы. Она рвется домой, и бельгийский Красный Крест берется ее туда доставить. При расставании мы обмениваемся скупым “пока, подруга” и обещаем друг другу всегда быть на связи.
Конечно, проще всего и мне вернуться в Голландию. Все бы сразу уладилось, и мне не пришлось бы напрягаться. Голландское посольство даже слегка давит на меня, требуя, чтобы я примкнула к группе голландок, которых вскоре отправляют на родину морским путем. Энтузиазм голландских женщин по-прежнему заразителен, перспективы общественных преобразований в Нидерландах заманчивы. К тому же я не знаю языка и не разбираюсь в шведской культуре. Мое сердце указывает на Голландию. Но с велениями сердца впредь надо быть осторожней. Всем этим я сыта по горло! И едва ли я это скоро забуду.
Чтобы осуществить свой план, мне нужно быстро освоить шведский. Хотя мы сейчас находимся во временном лагере и каждый здесь мечтает побыстрей оказаться дома, никому не возбраняется посещать уроки шведского языка. В хорошую погоду их дают на школьной площадке. Я следую им со всем тщанием, и вскоре шведский становится мне почти что родным. Я записываю в блокнотик шведские слова и потом учу их наизусть. Ежедневно упражняюсь в языке с сотрудниками нашего центра и быстро налаживаю с ними хорошие отношения. Как только снимают карантин, я выбираюсь в город.
