Ярость вернулась ко мне незамедлительно и я, освободив свои конечности из его загребущих лап, проследовала в кабинет. Дверь за моей спиной захлопнулась, и послышалось громкое сопение Карабаса. Я внимательно изучаю обстановку, не обращая внимания на хозяина сего великолепия. Кабинет оказался огромный, и всё в нём кричит роскошью. Кожаная мебель винного цвета и огромный стол того же оттенка на фоне светлых стен смотрятся дорого и стильно. На одной стене закреплена огромная плазма, другую украшает копия Сальвадора Дали «Постоянство памяти». Я ухмыляюсь – эстет непричёсанный. Огромное панорамное окно открывает вид на осенний городской парк. Летом наверняка будет красиво.
– Ну, и как тебе, Дианочка? – осторожно поинтересовался Карабас.
– Отвратительно, Олег Константинович, – выдаю торжественно, – и я вовсе не намерена закрывать глаза на Ваше подлое крысятничество.
– Дианочка, милая, мы же перешли на «ты»… я думал, что мы друзья, – Карабас старательно игнорирует моё грубое приветствие, прикидываясь добродушным тюленем.
– Канадский гризли Вам друг, Олег Константинович, и не стоит прикидываться наивным простофилей, Вам этот милый образ не к лицу. Вы украли и использовали проект моей «Крепости» и тем самым грубо нарушили условия нашего договора. И Вы сильно заблуждались, когда подумали, что я, как безмолвная овца, буду наблюдать этот беспредел и восторгаться Вашим чувством стиля. С ворюгами мне точно не по пути, поэтому я расторгну с Вами договор о сотрудничестве, демонтирую украденную «Крепость» и наложу арест на «Седьмое небо».
Выплёскивая свои претензии в столь жёсткой форме, я прекрасно осознаю возможные последствия. Соколов в достаточной степени силён и влиятелен для того, чтобы помешать моим планам и осложнить жизнь. Но он так же умён и хитёр, чтобы понимать, что серьёзный конфликт со мной не пройдёт для него безболезненно. При желании я смогу отравить жизнь и более весомому и мощному противнику. Другое дело – нужна ли мне эта нервотрёпка, которая непременно обрастёт шумихой и сплетнями. Мы с Карабасом оба понимаем, что нет – не нужна. И мы оба знаем, насколько я необходима этой компании, и каким ценным призом могу быть для конкурентов. На собственное мощное обаяние против Карабаса я не очень рассчитываю. Для этого его необходимо держать слишком часто в поле зрения. А это выше моих сил – регулярно видеть его лохматую рожу. К тому же слишком много энергии уходит на концентрацию. При крайней необходимости припечатаю, конечно – мало не покажется, а пока стоит поберечь козыри и надеяться на продуманное благоразумие Соколова.
Я холодно смотрю на хозяина кабинета и он, не выдержав моего взгляда, отворачивается к окну. От меня не укрылось зверское выражение огромной рожи.
– Диана, а тебе известно, сколько высоток с похожими башенками возвышаются не только в Москве, но и по всей стране? – стоя в пол-оборота ко мне, процедил Карабас.
– Так почему же Вы, Олег Константинович, не удовлетворились подобным, когда планировали построить «Седьмое небо»? Зачем требовали оригинал?
– Девочка, ну что уж такого случилось? Я и так максимально всё изменил, и твоя «Крепость» по-прежнему остаётся уникальной. Я надеялся, что как глава холдинга могу рассчитывать на некоторый бонус.
– Бонус? Подписывая наш договор, Вы надеялись на такой бонус? Ну, Вы же не настолько глупы. А «Седьмое небо» – это недостаточный бонус для Вас? Вы же решили премировать себя дополнительно, при этом обокрав меня.
Разглядывая меня, Карабас вздрогнул и поёжился – не иначе, увидел искры из глаз. Ничего, пузан – на войне как на войне.
В дверь постучали, и заглянула Риммочка с подносом.
– Не сейчас! – гаркнул на неё Карабас, и девчонка попятилась назад.
– Сейчас, Римма, – улыбаюсь ей и машу рукой, предлагая войти.
Риммочка замешкалась, не решаясь ослушаться босса, но я проявила настойчивость:
– Римма, что вы стоите на сквозняке, мой кофе остужаете? Входите уже.
Девушка робко вошла, и Карабас снова отвернулся к окну. И лишь когда Римма, оставив кофе, выскользнула в приёмную, Соколов повернулся ко мне и твёрдо произнёс:
– Давай найдём компромисс. Диана, ну ты ведь понимаешь, что сейчас уже ничего не изменить. Просто скажи, что ты хочешь, и мы это обсудим.
В сложившейся ситуации слово «компромисс» звучит куда как заманчивее, чем «война». Я делаю глоток из чашки и, посмаковав напиток, отвечаю:
– Почему же нельзя изменить? Я Вам озвучила свой план изменений.
– Диана, ну давай уже прекратим ссориться. Ты вправе сердиться и требовать компенсации, но ты же умная девочка…
– Вот! Самая распространённая ошибка большинства мужчин – они все видят во мне девочку.
– Я вовсе не это имел в виду… Диана, я за компромисс, просто скажи, – продолжает настаивать Соколов, но уже вряд ли рассчитывает отделаться дёшево.
Отлично – компромисс у меня давно готов, просто я не знала, в какой момент он понадобится. Но в процессе сотрудничества с Соколовым – это лишь дело времени. И вот момент настал.
