Высокий зал, множество свечей, стоящие вдоль стен дворяне. Мрамор и серебро, золото украшений и бриллианты, кружева, бархат и надменные, спесивые лица - все это было до боли знакомо извне, со стороны. Но чтобы оказаться одним из "этих" да еще центром нездорового интереса и любопытства, а местами откровенной зависти и злобы... -- не являлось и в кошмаре. Он чувствовал себя экзотическим животным, выставленным на потеху базарной толпе. Нет, скорее зверье было вокруг. Ощетинившиеся, скалящие зубы, готовые вцепиться в горло самцы, и, с жадным удивлением, похотливо зыркающие самки.
"Gne'zze", -- презрительно ухмыльнулся Странник, и на душе сразу посветлело. Несмотря на то и дело сжимавший запястье ziriz, Леон принялся спокойно рассматривать окружающих.
На большом приеме собрался "цвет" герцогства.
Рядом с Даниелем, на троне поменьше сидела герцогиня Дактонии Валия - худая и бесцветная - ее не в силах были украсить даже рассыпанные по платью многочисленные бриллианты и сапфиры, бледная, с проступающими сквозь пудру, темными кругами под глазами. Она, несомненно, была серьезно больна.
По правую руку от герцога стоял Ягур. Чуть позади -- громила с лошадиноподобной физиономией, но при полном параде.
-- Кто это, за бароном де Мо? - чуть слышно спросил Леон, стоящего рядом молоденького офицера. Люсьену Френсис поручил вводить нового тысячника в дактонское общество.
-- Барон Модез де Фуг, -- командир личной охраны герцога, по-нашему Муфлон.
-- А этот, по левую руку герцогини?
-- Ее кузен, граф Викрин де Сак.
Де Сак, высокий и стройный, неожиданно скромно одетый, но с презрительно-холодными глазами, даже не пытался скрыть недовольного выражения лица. Особенно, когда смотрел в сторону герцога или Ягура.
Кое-кого Леон признал и сам. -- Смиренно склонившего голову отца Дафния, в своей неизменной серой рясе. Спасенную от рук "грабителей" Лолию - непрестанно буравившую его многозначительными взглядами. И что самое странное, -- свою ночную черноволосую гостью... гордую, величавую, купающуюся в блеске драгоценностей.
-- Кто эта дама? - указав глазами в ее сторону и затаив дыхание, спросил Барель.
Уже спрашивая - боялся услышать ответ.
-- Хороша!? -- тоскливо вздохнул Люсьен.-- Ежели что надумали, можете сразу отступиться. - Баронесса Дальмира де Мо.
-- Жена Ягура? - чуть было не поперхнулся Леон.
-- Да нет же! - Сестра по отцу.
Барель облегченно вздохнул. Отлегло от сердца, но ненадолго.
-- Любовница нашего герцога, -- еле слышно, одними губами, прошептал Люсьен. --Даниэль души в ней не чает. Вот Ягур и в фаворе...
"Вот влип, так влип. Трехглавый ее подери! Час от часу не легче!" - ругнулся про себя Барель. -- А ведь Лизана, похоже, знает... Не приведи Создатель - дойдет до ушей Ягура, а еще хуже - до кузена Викрина, уже не говоря о... Бррр..."
На душе стало холодно и тоскливо.
Неверно оценив выражение лица Странника, Люсьен понимающе улыбнулся.
Леон, отогнав дурные мысли и взяв себя в руки, стал прислушиваться к равнодушно-нудному голосу глашатая, зачитывавшего один за другим указы.
Тот уныло вещал о судебных издержках, о повышении пошлины на ввоз сидра и зерна из Торинии, о задержке выплаты жалованья офицерам, о продаже муфов во Фракию и прочих совершенно не интересовавших его делах.
Леон, отвлекшись, не услышал объявления, что за особые заслуги перед Дактонией, по ведомству барона де Мо, его назначили тысячником.
По залу пронесся шумок, и он вновь оказался в центре внимания.
"Так это, Даниель еще не знает всех моих заслуг,.. особых..." -- ухмыльнулся Леон, гордо подняв голову, выставил на обозрение сапфир, сияющий эльфийской звездой.
В тот миг, он даже не мог себе представить, что через неделю носить в ухе драгоценные камни станет последним писком моды, и эта мода со временем, распространится на всю империю.
По завершению официальной части к нему подошел, ведя под руку Дальмиру, Ягур, за ним - отец Дафний, Лолия в сопровождении согнувшейся от украшений напыщенной дамы, да еще кучка придворных, пожелавших познакомиться с новым тысячником. Френсис де Мо любезно представил всем нового офицера.
Если щеки Лолии ярко пылали, а глаза стреляли недвусмысленными взглядами, то Дальмира, оставалась совершенно равнодушной и холодной, словно осенний лотширский вечер. И, вскоре, решительно забрав у брата руку, присоединилась к другой группе придворных.
-- Вы непременно должны у нас побывать, -- настаивала, сопровождавшая Лолию, дама. - Малышка мне все рассказала. Вы -- просто герой. Даже поверить трудно, что в наше время встречаются такие рыцари...
-- Вот, вот,.. словно две крысы с прихвостнем Создателя,.. снюхались, учуяли запах сыра и уже здесь... Видали мы таких странников,.. засранников...
Вначале Леон увидел сверкнувший яростным огнем взгляд Дафния. Подавив вспышку злости, святой отец смиренно опустил глаза вниз, а губы почти беззвучно прошептали.
-- Не ведает, что творит... несчастный...
Говорил здоровенный рябой офицер, в потертом камзоле, с выпученными по-рыбьи глазами, с налившимся кровью шрамом через всю левую щеку и без мочки уха. Он явно искал ссоры.
