– Да, наверное, – ответила Паулина, и две большие слезы скатились по щекам. – Он волновался бы за любого, кто заболел, ведь так, Джейн? Если бы ты, или Гай, или кто-нибудь еще заболел… – Ее слова закончились маленьким надрывным всхлипом и она затихла.
– Естественно, он волновался бы за любого заболевшего, потому что здесь у нас нет подходящих условий для ухода за больными. – Ее голос был ласковым, но сдержанным. Этот разговор был нелегким, так как причинить боль Паулине нельзя было ни в коем случае. – Но я уверена, что он особенно обеспокоен тем, что заболела именно ты.
Паулина взглянула на нее и покачала головой, сейчас она выглядела особенно измученной.
– Ты так говоришь, потому что добрая и… и чувствующая. Я не верю, что он волнуется за меня больше, чем за других. – Это признание лишило Джейн дара речи. Значит, ее предположения были верны. Паулина интересовала Николаса только как секретарь, и девушка это знала. С каких пор она знала? Вначале Паулина была уверена в себе, и оптимизм буквально переполнял ее. Какой очаровательной тогда она выглядела, как лучились ее глаза… Джейн посмотрела на нее и вздохнула. Что она могла сделать для Паулины? Как она могла помочь облегчить эти страдания? Внимание Джейн привлек силуэт человека, украдкой подошедшего к окну. Тим…
Она тотчас вскочила и вышла из хижины.
– Как она? – Лицо Тима было бледным и осунувшимся. – Я работал в то время, когда приезжал доктор, но сейчас я свободен. Что сказал врач?
– Ничего серьезного… по крайней мере, – поправилась Джейн быстро, – физически она в порядке, но доктор считает, что она страдает от… от чего-то вроде депрессии.
– Депрессии? – Он нахмурился. – Я не понимаю.
Джейн оглянулась через плечо, словно ожидая, что Паулина выйдет на улицу, одетая только в ночную рубашку.
– Давай отойдем.
Подкрепляя слова действием, Джейн пошла прочь от хижины и остановилась только у домика Тима.
– Не существует способа смягчить это, Тим, и я не буду даже пытаться. Жестокая истина такова: Паулина пришла к выводу, что Николас не испытывает к ней никаких чувств, и у нее меланхолия. Это слово использовал доктор. И еще она не ела…
– Я знаю, потому что наблюдал за ней каждый вечер во время ужина. Я ужасно волновался и сказал ей об этом. Но Паулина посоветовала мне не лезть в чужие дела. Она худела.
– Худела? – Джейн с удивлением посмотрела на Тима.
– Знаю. Она и так была худой как тростинка. – Тим сделал паузу, сильно нахмурившись. – Меланхолия? Что касается чувств Николаса, если честно, я даже удивлен таким поворотом дел, так как начал думать, что она ему не безразлична. С другой стороны, я с самого начала говорил, что у него нет времени для брака и что Паулине будет очень больно. – Он посмотрел на Джейн, его глаза потемнели от тревоги. – Что мне делать? Удостоит ли она меня хотя бы одним взглядом в таком состоянии?
– Я думаю, ей будет приятно немного внимания, Тим, – ответила Джейн мягко, горячо молясь про себя, чтобы это оказалось правдой. – Она сейчас одна и наверняка погружена в свое горе. Может, если ты посидишь с ней немного…
– Спроси Паулину, хочет ли она меня видеть, – поторопил ее Тим после того, как Джейн многозначительно прервала фразу. – Как бы я ни любил ее, я не пойду туда, если не буду уверен, что я желанный гость.
Его несколько раз осаживали. Джейн знала это и надеялась, что это не повторится. Спустя мгновение она вошла обратно в хижину и спросила Паулину, хочет ли та, чтобы Тим немного посидел с ней.
Нахмурившись, Паулина сначала отрицательно качнула головой, но внезапно передумала и согласилась. Она попросила расческу, которую Джейн ей дала незамедлительно, и привела в порядок волосы.
– Пеньюар? – спросила Джейн, направляясь к одному из двух маленьких шкафчиков в углу хижины.
– Да. Розовый, пожалуйста.
Накинув его на плечи девушки, Джейн убрала расческу и позвала Тима. Он вошел медленно, немного неуклюже, будто нес на себе тяжелую ношу. Джейн покачала головой, глаза ее были задумчивы и мрачны. Если бы только Паулина понимала, как ей повезло! Но она не знала, что Тим любит ее, а даже если бы и знала, не посчитала это везением, потому что отчаянно ждала только любви Николаса.
– Здравствуй, Паулина. – Тим чувствовал себя неловко, что было объяснимо, и Джейн без лишних разговоров придвинула стул к кровати.
– Привет, Тим. – Паулина даже не взглянула на него, а затем продолжила бесстрастным тоном: – Это очень любезно с твоей стороны навестить меня.
Оставив их наедине, Джейн вернулась к своей работе. Позже она видела, как Николас направляется к хижине, где лежала Паулина. Из окна, удаляя затвердевшую грязь с поверхности прекрасного золотого кубка, она, затаив дыхание, наблюдала за тем, как долго Николас там оставался. Тим уже должен был уйти, потому что в пять часов он снова приступал к работе. Николас не задержался. Выйдя из хижины Паулины, он огляделся вокруг, словно искал кого-то, а затем пошел к домику, где была Джейн. Бесшумно войдя, он тотчас заговорил:
