Танцующие с тенью полностью

Конечно, в физическом мире нам не найти страну Шангри-Ла, Атлантиду или какое-то другое место, где мечта о мире без тени становится реальностью. Где есть люди, там есть и разрушительная тьма. Но там же и примиряющий свет. Неужели в притягательных метафорах вроде «волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком»[37] нет ни слова правды? Отнюдь, их истина вполне реальна. Но для этого надо подружиться с тенью. Именно это ждет нас в «стране молока и меда», которая может возникнуть везде, где мы действительно любим друг друга.

• Вера в то, что зло можно раз и навсегда устранить местью или войной: «войной, что положит конец всем войнам»[38]. Месть и возмездие вмещают в себя подспудную уверенность в том, что злу можно положить конец большим злом. Но, заметьте, злодеи в историях далеко не всегда умирают, они лишь прячутся. А если кого из них и убивают, то чаще всего появляются новые. Зло нельзя ни создать, ни уничтожить. Оно просто есть. Мы не можем даже предположить наличие луча надежды, пока не выполним работу по его зажиганию. Пока существуют люди, всегда будет тень.

Когда Дороти вернулась домой из страны Оз, «ведьма» в Канзасе по-прежнему жила по соседству, но Дороти ее больше не боялась. Метафорически выражаясь, девочка не убила зло ведьмы, она лишь забрала у нее собственную силу.

• Вера в то, что жестокость и зверства Второй мировой войны были наихудшими или последними в истории человечества.

• Вера в существование людей без тени. Юнг утверждал: «Люди, наименее осознающие свою бессознательную сторону, наиболее подвержены ее влиянию». Трикстер чаще всего обнаруживается в глубинах именно тех людей, у кого, кажется, нет тени. Проецируемые нами представления о таких людях принижают наши собственные силы и одурачивают нас сильнее всего.

Речь идет о вере в то, что наш партнер просто неспособен на предательство; что наш городок не какой-то Пейтон-Плейс, где у каждого спрятаны скелеты в шкафах[39]; наша страна не такая жестокая и коррумпированная, как многие другие; наша религия не такая лицемерная, как прочие; наша семья не такая неадекватная; наш банк не такой жадный и так далее и тому подобное. Мы априори исходим из того, что раз это наше, то оно каким-то волшебным образом лишено тени.

• Уравнивание понятий «быть хорошим» и «быть любимым», основанное на посланиях, усвоенных в детстве. Но здоровое воспитание заменяет постулат «будь хорошим мальчиком» на «будь хорошим настолько, насколько можешь, а если у тебя не получилось и ты причинил кому-то боль и вред, признай свою вину и загладь ее, тогда людям будет легче любить обе стороны тебя». Эти слова решают дилемму, которая олицетворяет борьбу между тенью и персоной: «я плохой» против «я должен хорошо выглядеть». Мы можем причинить кому-то боль и все равно любить этого человека, но не можем сказать, что любим кого-то, если неспособны искупить свою вину перед ним.

• Попытка искоренить симптом отрицает тень, вместо того чтобы перенаправить ее. Например, дискомфорт, который мне доставляет обязанность регулярно звонить маме, приводит к тому, что я ей вовсе не звоню. Вместо этого можно рассуждать примерно так: «Вполне возможно, за решение позвонить отвечаю не я. Я лишь проецирую свое желание или выбор, но не владею им. Возможно, мое чувство долга проецируется теневым желанием, которое я не принимаю или вообще о нем не знаю».

• Вера в то, что все преступления в мире являются результатом насилия в детстве. Такая вера отрицает тот факт, что тень живет собственной жизнью в сердце каждого человека. Безусловно, детским насилием объясняется львиная доля дисфункций взрослых людей, но это не полное и окончательное объяснение. Оно описывает контекст, в котором ребенку прививается насилие, но контекст не является его причиной. Люди делают ужасные вещи, потому что они люди, и у каждого из нас есть темная теневая сторона. Тела и души некоторых людей настолько сильно повреждены пережитым в детстве насилием, что в дальнейшей жизни они становятся настоящими бомбами замедленного действия. А некоторых ранят так, что они становятся святыми. Тень, безусловно, процветает в атмосфере насилия, но рождается она не там. Она заложена в каждом из нас от рождения, и никаким прошлым ее полностью не объяснить.

• Уверенность в безупречности наших политических лидеров. Идеалы заложены в высокой должности как таковой, но совсем необязательно в ее обладателе. Идеалы поведения находятся в наших головах и не должны оказываться в руках лидера. Мы же зачастую не оставляем никакого пространства для тени лидера, а потом клеймим этого человека за то, что он уязвим к ее отрицательному влиянию.