Бессознательное всегда присутствует в наших решениях и влияет на них, но мы отрицаем, что оно является местом личного выбора. Попытка заглушить внутренний голос, который стремится быть услышанным, — это страх перед правдой о нашем полном, целом «я». Только
Алекса нравится всем, ее считают милой. Она всегда старается ради других, всегда ставит себя на второе место. Сама она видит себя идеальной подругой, и все окружающие воспринимают ее так же. Но Алекса на дух не переносит напористых и волевых женщин. Для нее тут нет промежуточных вариантов: по ее мнению, они отвратительны в своем стремлении все контролировать и всеми манипулировать. Впрочем, Алекса не признается в этих мыслях ни окружающим, ни даже себе. Она занимает руководящую должность и регулярно игнорирует таких женщин при повышении по службе, предпочитая более скромных и кротких членов своей команды, напоминающих ее саму. В результате Алекса несправедлива: она позволяет влиять на свои суждения и решения скрытой злости на сильных женщин, мстит им. Сама она этой мстительности не видит и ни за что не поверила бы, укажи ей кто-нибудь на нее. Алекса обычно объясняет свой настрой тем, что скромность и женственность утратили свою ценность в современном мире и что она пытается изменить эту прискорбную ситуацию. В ее словаре просто нет термина, описывающего здоровые амбиции женщины, ее желание проявить себя. Алекса называет эти черты агрессивностью и при этом сама ведет себя агрессивно по отношению к сильным женщинам.
На первый взгляд кажется, будто милая сторона персоны Алексы — это она вся целиком. Но у нее есть и другая сторона — злая и мстительная женщина, которая боится сильных представительниц своего пола, напрямую проявляющих эту силу через здоровое эго. У Алексы тоже есть внутренняя сила, но она еще не получила к ней доступ. Это ее позитивная тень, дремлющая «под парами» в негативной почве, о ее существовании женщина даже не догадывается. Эта тень вырвется на свободу только тогда, когда Алекса перестанет наконец отрицать свой гнев и возмущение сильными женщинами. Для этого ей прежде всего надо назвать свое «чувство справедливости» правильным именем — жаждой мести. Прорвавшись через самообман и признав неприглядную правду о себе, она автоматически и совершенно оправданно получит доступ к здоровому гневу. Только тогда ее односторонние решения уступят место диалогу с другими женщинами и из этого получится нечто ценное для всех людей в мире. Видеть, как чья-то индивидуальная работа над тенью приносит пользу окружающим, на редкость отрадно.
В романе «Джейн Эйр» Шарлотта Бронте описывает теневую сторону викторианских женщин. На чердаке спрятана дикая, неконтролируемая, импульсивная первая жена мистера Рочестера. По ночам она кричит, возвещая о себе, и нежная, рациональная, совестливая Джейн слышит ее крики. Она спрашивает о ее присутствии в доме (то есть в психике), но реальность этой теневой женщины отрицается до тех пор, пока Джейн не собирается замуж за мистера Рочестера. И тогда она встречает в его жизни своего двойника, свою тень.
То, что мы отсекаем от себя, истощает нашу энергию. Как мы уже говорили, тень становится проблемой, только когда мы ее отрицаем. Тогда это приводит к проекции или одержимости, двум версиям одного и того же феномена самоотрицания. Когда тень овладевает нами, она подавляет и переполняет нас своей злобой, и мы проявляем наихудшие черты своего эго. Яркой метафорой этого истощающего нисхождения во тьму является вампир.
Проецируя собственные черты, мы видим их в других людях, но не в себе. Альтернатива этому заключается в контакте с тенью, в признании, что она присутствует не только в окружающих, но и во мне самом. Зрелый человек принимает факт наличия теневой стороны как непременное условие человеческого бытия. Она всегда тем или иным образом в нас присутствует. Точно так же в своей коллективной истории мы не пытаемся уничтожить тьму, чтобы остался только свет, а стараемся принять их обоих. Они жизненно необходимы друг другу, для синтеза требуются и тезис, и антитезис.
