Только тут Сэм вспомнила, что обещала матери никому не рассказывать об их тайном убежище.
Можно ли доверить этот секрет Маклину? Глупый вопрос. Если она все еще ему не доверяет — какого черта делает в его машине?
— У нас есть домик в лесу, — заговорила она. — О нем никто не знает Пока я была в Бостоне, мама пряталась там, но затем почему-то вернулась в город.
— Об этом домике точно никто не знает? Даже твоя подруга Терри?
— Никто, — ответила Саманта. — Когда-то давным-давно отец взял с меня слово, что я никогда никому о нем не буду рассказывать. Он говорил: пусть это будет наше тайное убежище. В детстве я думала, что это просто игра…
— А теперь думаешь иначе?
— Конечно. Теперь я знаю: это и есть убежище, где можно спрятаться по необходимости.
— Дэвид Кэрролл все предусмотрел… — пробормотал Нейт.
— Похоже на то, — тихо ответила Саманта.
— Хотелось бы знать, чем он занимался до женитьбы на твоей матери, — осторожно заметил Нейт.
Саманта удивленно взглянула на него.
— Воевал во Вьетнаме. Уж это-то я точно знаю!
— Откуда? Он ведь об этом не рассказывал.
— Специально — нет. Но порой, например, когда мы всей семьей смотрели фильмы о войне, он говорил что-нибудь вроде: «Ну, это ерунда, такого не бывало…»
— Ладно. Где это ваше убежище?
— В шестидесяти милях к северу от города, за рекой. Туда можно подъехать с двух сторон… — В последнее время она не раз спрашивала себя, специально ли отец выбрал для своего убежища такое расположение.
Нейт молча повернулся к ней, ожидая продолжения.
— Сверни на следующем повороте, — сказала Саманта.
Она сделала свой выбор — и теперь могла лишь молиться о том, чтобы этот выбор не оказался ошибкой.
Николас Меррит уже бывал в Горячих Ключах — пять лет назад приезжал сюда покататься на лыжах. И, помнится, в тот раз город ему понравился.
В отличие от калифорнийских лыжных курортов, в Горячих Ключах не чувствовалось претенциозности. Несмотря на растущую популярность и наплыв туристов, здесь сохранилась уютная атмосфера маленького провинциального городка, где все друг друга знают.
За окном промелькнул ресторан, в котором Ник ужинал когда-то, гостиница, где он снимал номер. Впереди показалось приземистое одноэтажное здание галереи «Чудеса Запада». Должно быть, и сюда он заходил в тот раз — или, по крайней мере, проезжал мимо. Однако галерея почему-то начисто стерлась из его памяти.
Припарковав машину, Ник вошел внутрь и обвел зал быстрым взглядом. Внимание его сразу привлекла девушка за конторкой — хрупкая, в розовой блузке и облегающих джинсах, с золотистыми волосами, огромными голубыми глазами и… забинтованной рукой. Ник почувствовал, как екнуло что-то внутри при мысли о том, где эта красавица могла повредить руку. Что, если перед ним еще одна жертва его семьи?
— Добрый вечер, — произнес он спокойно, стараясь не выдать своего волнения.
Девушка подняла взгляд, и глаза ее удивленно расширились.
— Здравствуйте, — осторожно ответила она.
— Интересный у вас магазинчик, — с напускным безразличием заметил Ник.
— Он не мой. Я — только продавец. — Она взглянула ему прямо в глаза. — Чем я могу вам помочь?
У Ника перехватило дыхание. Дожив до тридцати четырех лет, он и не подозревал, что бывают на свете такие глаза — цвета бездонного неба в летний полдень.
— Вы, должно быть, Терри?
Она кивнула, не сводя с него настороженных глаз.
— А я Ник.
— Брат Саманты?!
— Да, так мне говорили, — усмехнулся он.
Терри вдруг залилась краской.
— Ее здесь нет.
— Тогда не могли бы вы мне сказать, где ее найти?
— Нет! — Хорошенькое личико ее порозовело еще сильнее. — То есть… я не знаю.
— Когда вы в последний раз ее видели?
— Вчера.
— С ней все было в порядке?
— Нет.. Кто-то стрелял в нас, когда мы катались верхом. Ее ранили.
Что-то сжало Нику горло, и впервые в жизни он не смог сразу подобрать нужные слова.
— Она тяжело ранена? — спросил он наконец, сам не узнавая своего голоса.
— Пуля попала в ногу. Да не переживайте так! — добавила Терри, очевидно, догадавшись о его состоянии. — Ничего страшного. Жить будет.
Ник взглянул на ее забинтованную руку, но ничего не сказал.
— Она в больнице?
— Нет, рану обработал частный врач.
— Так где же она? — нетерпеливо спросил Ник. Сердце его билось уже где-то в горле.
— Поверьте мне, Саманта сейчас в безопасном месте. У нее все хорошо. Честное слово. — Наклонившись вперед, Терри вдруг одарила его ослепительной улыбкой. — И у Юпитера, слава богу, тоже. Юпитер — это мой жеребец, на котором каталась Саманта. Ему пулей задело ляжку.
Ник вздрогнул. Почему-то упоминание о раненой лошади стало для него последней каплей. Разумеется, он и прежде понимал, на что способна его семья; но до сих пор жертвы клана Мерритта оставались для него туманными, абстрактными фигурами, не затрагивающими совесть и не мешающими спать по ночам. Только сейчас, глядя в ясные глаза Терри, он по-настоящему понял, что это значит — когда страдают невинные. Женщины. Дети. Животные — бессловесные твари, не способные даже понять, кто и за что причиняет им боль.
— Думаю, вам тоже не стоит здесь оставаться, — проговорил он, глядя в сторону.
