Хотя, может, это и не считается. Может быть, Джози права, и время движется по бесконечным виткам или циклам, где между прошлым и будущим существует странная зависимость, которую ему никогда не понять.
– Да, этот нож – чудесная вещь, – снова вздохнул Харно и пощупал пальцем его острое лезвие.
Однако Льена не согласилась с ним. Прищелкнув языком, она сказала:
– Нож сам по себе, даже такой красивый, как этот, годится только для того, чтобы резать. Без танца он – ничто, орудие разрушения. Истинная сила заключается в танце, именно он призывает дух. Чтобы нож мог исцелять, надо, чтобы дух огня плясал по его краю.
И словно для того, чтобы подтвердить ее слова, Леппо тяжело застонал и пришел в себя.
– Мне снился… огонь. У него было лицо, и он вел меня через лес.
– Вот видите, ему открылось лицо духа огня, – закричала Льена, перекрывая смех и возгласы облегчения, слышавшиеся со всех сторон.
И стар и млад равно радовались тому, что Леппо снова с ними. Но Айвен особенно внимательно следил за тем, как Джози приподняла голову Леппо и прижалась к нему. В этом простом движении было столько нежности, что он понял: кто бы из них ни был прав в этом споре о сущности времени, Джози по крайней мере точно попала в своеобразную ловушку.
А он сам? Не попал ли он сам в такую же западню, когда разум зовет его в одну сторону, а сердце – в другую? Он обернулся и посмотрел на Агри, широкое лицо которой еще больше расплылось от улыбки, и понял, что так и есть.
Целую неделю клан провел в пещере, не желая двигаться дальше, пока Леппо не окрепнет.
Сани были нагружены зерном и мясом, так что питались они хорошо. К тому же в их уютном убежище было тепло, потому что теперь, когда снежная буря кончилась, кто-нибудь их охотников каждый день ходил по заснеженной тропе за свежим запасом дров.
С каждым днем Леппо чувствовал себя все лучше, а на восьмой день, когда края его раны затянулись, они двинулись в путь, домой.
Труднее всего было прокладывать дорогу. Сани застревали в глубоких сугробах, а Леппо часто приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Кто-нибудь то и дело проваливался глубоко в снег, но, к счастью, заботливые руки тут же помогали ему выбраться. Когда наконец показался край леса, измученные люди так обрадовались, что решили один день отдохнуть, тем более что можно было отогреться и понежиться в лучах осеннего солнца.
На следующий день идти было гораздо легче, хотя они по-прежнему не спешили, учитывая слабость Леппо. В лесу они специально держались подальше от основной тропы, чтобы полакомиться последними осенними ягодами. А однажды, услышав жужжание пчел, все остановились, и Арик и Орну достали свой улей – что-то темное, липкое, залепленное воском. Айвену и Джози, которые уже много месяцев не пробовали ничего сладкого, мед показался восхитительным.
Здесь, в лесу, все еще стояла осень, деревья еще не погрузились в спячку, и их листва опадала, устилая землю красно-желтым ковром. Такими же красками на стенах священной пещеры были раскрашены рисунки, связывавшие клан с природой. Теперь Айвен точно знал, что и он будет тесно связан со всеми.
Ну что ж, будь что будет, пусть это случится, с удовлетворением думал он, шагая по опавшей листве. Все вокруг приводило его в такой восторг, что ему больше не хотелось сопротивляться тому, что Джози назвала их судьбой, их предназначением. Теперь и он был готов принять эту новую жизнь, но уже на своих условиях.
Только на третий день к закату, когда дневной свет уже угасал, они вышли к своей стоянке. Пока Агри и Харно ходили за свежей водой, остальные расчищали вход в пещеры и разжигали центральный костер. Так что когда на небе высыпали звезды, все было так, будто клан никуда и не уходил. На камнях жарилось мясо, а на углях пеклись лепешки из зерна, распространяя вокруг вкусный запах хлеба. Все расселись по своим привычным местам у костра.
Для Айвена это был самый беззаботный вечер в жизни. По настоянию Агри и Льены, он в танце рассказал о своем пребывания в горах в одиночестве. А потом, усталый, но довольный, он смотрел, как охотники один за другим изображали историю прошедшей охоты на мамонта. Даже Джози заставили добавить кое-что об этой охоте, и ее неуклюжие движения вызывали взрывы дружелюбного смеха.
Под конец Льена возблагодарила духа птицы, которая снова благополучно привела их домой. В своей песне на древнем языке, который Айвен понимал с трудом, она рассказывала о том, как крылатый дух помогал в сотворении мира, а когда она дошла до создания огня, она жестом подозвала Айвека к себе, и дальше они танцевали вместе.
Ночью в пещере Агри ушла со своего привычного места и легла поближе к Айвену. А когда он проснулся в темноте, он не услышал резких слов оттуда, где рядышком лежали Джози и Леппо, только их тихое бормотание и еще более тихий шепот ветра снаружи.
Рассвет, как он и предполагал, принес с собой испытания в священной пещере.
