- Боюсь, что пока – да. Привезли её сюда в состоянии реактивного психоза. Больная буйствовала, пыталась навредить себе, проклинала какого-то убийцу, отравителя, кричала, что больше не дастся в руки проклятым душегубам – вероятно имея в виду то лечение, которое с ней проводилось… В общем, ей сделали стандартное успокоительное и оставили в надзорной палате до утра. А наутро она уже практически ни на что не реагировала. Я назначил ей полное обследование, клинический и биохимический анализы крови, токсикологию, анализ мочи… Так вот… в моче обнаружили слабые следы одного весьма интересного вещества… Не буду вдаваться в подробности, для простоты поясню – колдуны Гаити с помощью похожего состава превращали людей в зомби. И это явно не препарат, который ей давали по назначению врача.
- Почему? – удивилась Шаманка.
- Потому что подобных препаратов в мировой клинической психиатрии не существует. Явно кустарное производство. Я, кстати, уже дал знать вашим, из отдела по борьбе с наркотиками. Вдруг подобную дрянь начали поставлять в Город, да ещё продавать будут глупым малолеткам в массовом порядке. А теперь я очень жду результатов токсикологии, дабы назначить правильное лечение.
- А как сейчас Малюкова? –спросила Шаманка.
- А вот, - глянул в окно доктор, - она сейчас как раз гуляет с сестричкой. Пойдёмте, покажу.
Шаманка и доктор Емельянов спустились в сад. Несколько больных в тёплых камуфляжных куртках поверх пижам, и войлочных ботинках чистили дорожки и площадку для катка. Другие больные в сопровождении медсестёр или санитаров перемещались по саду, иногда оживлённо беседуя между собой, иногда молча, отрешённо переставляя ноги следом за медсестричкой или санитаром. Яну Малюкову, укутанную в серую пуховую шаль поверх тёплой куртки, везла на инвалидной коляске полная невысокая медсестра. Лицо Малюковой было спокойно-отрешённым, она почти не реагировала на речи сестрички, которая явно пыталась вытянуть из неё хоть словечко.
- Смотри, Яна, это рябина… Видишь, какие красивые ягодки? Сюда прилетят птицы, будут их клевать…
- Птицы… - неожиданно отозвалась больная, её явно что-то забеспокоило, - клевать… больно… Боюсь, боюсь…
- Не бойся, - ответила медсестра, - мы не дадим им тебя клевать, они не будут, ведь тут такие замечательные ягодки есть, смотри, какие хорошие ягодки, какие красивые…
Сестра говорила профессионально успокаивающе, на одной ноте, и Яна перестала беспокоиться. Её лицо приобрело немного мечтательное выражение. А когда доктор с Шаманкой подошли поближе, она явно узнала Емельянова и даже вроде бы улыбнулась:
- Доктор… доктор…
- Всё верно, Яночка, я ваш доктор.
- Найти… найти… - женщина явно пыталась что-то сказать, её лицо напряглось, из уголка рта потекла тонкая струйка слюны. Сестра достала из кармана куртки салфетку и одним лёгким движением привела лицо подопечной в порядок. Та же продолжала:
- Доктор.. найти…
- Что найти, Яночка? - спросила Емельянов.
- Не тебе, - пробормотала женщина. – Ей.
И, с трудом подняв руку, показала на Шаманку.
- Что мне нужно найти, Яна? – спросила Шаманка.
- Голова… снова… он снова… он там… найди… - забормотала Малюкова, потом глаза её остекленели и закатились. Женщина вообще перестала реагировать на что-либо.
- Давайте её скорее в палату, Верочка, - мягко сказал сестре Емельянов. – Слишком много сил бедняжка потратила.
- Укол делать? – деловито спросила медсестра.
- Ну, нет, - ответил доктор. – Хватит с неё пока уколов. Просто проследите, чтобы её состояние не ухудшилось. А если она будет просто спать – ну и пусть себе спит. Наблюдайте.
Медсестра покатила коляску к больничному корпусу, а Алексей Евгеньевич добавил:
- Очень активно она на вас отреагировала. Только что она там сказать пыталась? Не поняли?
- Не совсем, - ответила Шаманка. – Но есть у меня одна мысль. Спасибо, доктор. Скажите, она долго будет в таком состоянии?
- Не могу знать, - вздохнул Емельянов. – Но по сравнению с тем, что было ранее, это уже некое улучшение. Всё-таки она не овощ, поспешил я с выводом. Будем ждать.
- Спасибо за консультацию, - улыбнулась Шаманка. – Если Малюкова очнётся и будет более- менее адекватна – позвоните мне, хорошо?
- Хорошо, - ответил старый доктор. – Только вот насчёт адекватности… Знаете, Галочка, простите, что сразу не сказал… Эта женщина долгое время подвергалась насилию, в том числе и физическому. Рубцы на спине и ногах, зажившие сигаретные ожоги, шрамирование… Похоже, что её муж был тем ещё садистом. Так что…
- Я понимаю, - кивнула Шаманка и подумала, что Енот с Клешнёй свою страшную смерть заслужили по полной, - но всё-таки – позвоните…
***
Ирина Владимирова жила в красивом загородном доме, наверняка принадлежащем покойному гражданину Еноту, посему на лице её прочно поселилось выражение человека, не знающего, с какой стороны его ткнут ножом. Женщина понимала, что со смертью сожителя ей очень трудно будет получить богатое наследство, особенно при наличии законной, хоть и не совсем адекватной супруги, но надежды явно не теряла и была настороже, постоянно ожидая гадостей.
