- Я – Арлекин… - прошелестело видение. – Сейчас я Арлекин, я Его наваждение, Его фантазия, Его послушная кукла… И если ты меня не спасёшь – я останусь таким навсегда. Спаси меня, спаси…
- Матвей, - хрипло произнёс Макс, - помоги мне…
- Я помогаю, помогаю, - прошептал Арлекин. – Я не дам тебе заснуть. Если заснёшь – не проснёшься, будешь заперт в Его мире… Он сможет приказывать тебе… Ты станешь Его рабом… Навсегда.
- Ни за что, - попытался крикнуть Макс. – Я не хочу! У меня есть ради кого жить!
- Не засыпай… Не засыпай ради них… Твоя женщина уже близко…
- Галя – не моя женщина, - отрезал Макс.
- Не в том смысле, дурак, - обиделся Арлекин. – Она твой друг. Твой настоящий друг. Такие не предают. Тебе повезло.
- Матвей, - прошептал Макс, чувствуя, как тают силы и закрываются глаза, - подскажи мне, какую правду сказала Марина? Что я должен искать?
- Про доктора Джекила и мистера Хайда она сказала тебе правду… Никто не заметил, как Хайд заменил Джекила… И буклет… буклет, который тебе дали в гостинице… Ты ведь не потерял его?
- Нет, - пробормотал Макс, борясь с наступающей сонливой вялостью. – Он в куртке… в кармане…
- Хорошо… ты правильно говорил с Рикардо. Он найдёт то, что тебе нужно… Ты ведь помнишь, о чём его просил? - не отставал Арлекин. Мешал… мешал свернуться клубком и заснуть.
- Помню, - пробормотал Макс, - помню… Хочу спать.
- Нельзя… нельзя… - щеки Макса коснулись холодные тонкие пальцы, стряхивая сонную одурь. - Я подскажу тебе ещё кое-что… Узнай, что случилось за год до самоубийства мамы… Но не у Цимлянского. Понял? Не у него! Только не у него!
- Не кричи, я хочу спать…
- Не спи, очнись! Макс… Макс… Макс…
Бестелесная фигура на заднем сиденье стала таять, ощущение холода – пропадать, а потом Макс неожиданно увидел Шаманку, которая всхлипывая, лупила его по щекам и кричала:
- Очнись, Макс! «Скорая» уже едет! Ты чем так траванулся, дурак такой? Не спи, не спи!
Макс попробовал сказать, что он не спит, что он уже почти догадался, кто стоит за всем этим ужасом, и что Шаманке не стоит волноваться. Но изо рта вырвалось лишь жалкое сипение:
- Не с…
А потом приблизилась фигура в синем и белом, в руку вонзилась игла, причиняя острую боль, и Макс понял, что вот теперь можно закрыть глаза – от него больше ничего не зависит. И вырубился.
***
Когда Макс открыл глаза, за окном стояло серенькое зимнее утро. Сначала он не мог сообразить, что это за странное место с белыми кафельными стенами, странно неудобной высокой кроватью и белым потолком, на котором несколько тонких трещин, складывались в лицо с тонким горбатым носом и ехидно ухмыляющимся ртом. Макс моргнул. Лицо исчезло. Теперь это были просто трещины. Макс осторожно повертел головой. Рядом тихонько попискивал какой-то аппарат с зелёными циферками, шумно пыхтел другой, к обеим рукам Макса тянулись трубки капельниц, так что пошевелиться было сложновато. Горло немного саднило, во всём теле чувствовалась дремотная слабость. Но голова, как ни странно, соображала довольно ясно. А ещё хотелось пить.
- Эй, - хрипло позвал Макс, - эй… Есть кто-нибудь? Я пить хочу…
Голубая ширма справа отодвинулась и показалась сестричка в знакомой униформе - белой курточке и зелёных брючках. Только тут Макс сообразил, что он в Городе. В Первой Городской больнице.
- Вы очнулись, Максим Генрихович? – ласково спросила сестричка. – Замечательно. Скоро доктор придёт, посмотрит вас. А пить я вам сейчас дам.
И она, приподняв изголовье кровати, поднесла к губам Макса белый поильник. Макс сделал несколько глотков. Горло саднило, и он спросил:
- Что… со… мной?..
- Вы лежите, - мягко улыбнулась сестричка. – Я всё расскажу. Вы в отделении токсикологии Первой Городской клинической больницы. Вас привезли вчера вечером с сильным отравлением. Доктор Губанов говорил, что это какой-то редкий яд, и что вам очень повезло. Сейчас ваша жизнь вне опасности, но вам нужно отдыхать. Ждите доктора, он всё объяснит.
- Погодите… - прошептал Макс. – Меня никто не хотел… видеть?
- Как же, никто… - улыбнулась сестричка. – Коллега ваша из полиции… очень упорная дама… друг ваш… парнишки какие-то… И ещё один парень из полиции… и девушка… А ещё доктору звонил ваш начальник. Вы там всех переполошили, Максим Генрихович.
- А мой друг…
- Доктор всех домой прогнал, - улыбнулась девушка. – Но его так и не смог.
- Можно его… на одну минуту… прошу вас…
Медсестричка вздохнула:
- Ну, что с вами подделаешь? Но только на минуту. Доктор увидит – ругаться будет. А он так здорово умеет ругаться… как все токсикологи… Сейчас, позову…
И девушка исчезла за ширмой. А потом ширма отдвинулась вновь, и показался бледный растрёпанный Вадим в накинутом на плечи белом халате.
Вадим торопливо опустился на табурет рядом с постелью Макса, сжал его ладонь и прошептал:
- Ну, Слава Богу… Живой…
- Ага, - прохрипел в ответ Макс. – Вадик, прости… Ты из–за меня ночь не спал… Я дурак… такой дурак…
- Ничего, главное, что теперь всё в порядке, - ответил Вадим. – Но если ещё раз такой фортель выкинешь – решишь помирать – лично из гроба вытащу и морду набью.
