Рубашка у него была отглажена, на брюках ни складочки, прическа волосок к волоску, да еще все свежее. А ведь рабочий день в офисе уже близился к своему завершению. И Леля невольно почувствовала зависть к этому чистюле.
— И не говори, — вздохнула миловидная пышечка, стоявшая с ним рядом. — А ведь у меня три кредита. Как я буду их отдавать? С пособия по безработице?
— Погодите вы раньше времени убиваться, наш Ленков еще тот проныра. Да и Шерстевин от него недалеко ушел. Вот увидите, они найдут способ, чтобы остаться на плаву.
— Они-то, может, и выплывут. А вот насчет того, что они всех нас за собой вытянут, это сомневаюсь.
— А я слышала, что они нашли какого-то лоха, который все их потери покроет. Тогда мы запросто можем продолжить работать.
Услышав это, Леля затормозила. Она с удовольствием послушала бы и дальше, но чистюля заметил, что она все еще тут, и брезгливо от нее отодвинулся. Это, в свою очередь, заметила пышечка, которая кинулась исправлять ситуацию.
— Наверное, вы наша новая уборщица? — любезно улыбаясь, придвинулась она к Леле, одновременно кинув на чистюлю возмущенный взгляд.
— Да. Главный ваш сказал, чтобы я прямо сегодня приступала!
— Ой, а начальства как раз сейчас никого нет. И распоряжений никаких они не оставляли. Так что прямо сегодня мы вам заплатить не сможем.
— Ничего, — тряхнула головой Леля. — Завтра заплатите. Или послезавтра. В общем, когда-нибудь да и заплатите, так ведь?
Она уже налила воды в ведро, окунула в него швабру и принялась возюкать по полу, надеясь, что Пышечка удалится.
— Я лично считаю, что людям надо верить.
Пышечка оглянулась по сторонам, покосилась в угол, где виднелся глазок камеры, потом отошла в сторону и поманила Лелю к себе.
Та удивилась, но подошла.
— Вы тут не очень-то рассчитывайте на порядочность начальства, — зашептала ей Пышечка. — Сегодня вот будете даром тряпкой махать, так хоть не усердствуйте. Возможно, вам никто так и не заплатит.
— Почему это?
— Очень уж плохи дела. Несколько проектов провалилось. Не по нашей вине и не по вине тех заказчиков, просто кризис. Все связи посыпались. Многие обанкротились, другие просто пережидают. Заказчики не поставляют нам, мы не поставляем клиентам. Замкнутый круг.
— А чего вы тут делаете?
— Торгуем.
— Шерстью и льном?
— Совсем нет. И почему все именно про это спрашивают?
— Из-за названия фирмы, — пояснила Леля.
— Название составлено из двух фамилий хозяев — Шерстевин и Ленков, — пояснила Пышечка и пожала плечами, мол, что тут необычного.
— А что они за люди?
— Ой, лучше тебе не знать, — отмахнулась Пышечка, которая разглядела, с кем имеет дело, и быстро перешла на «ты» с Лелей. — Говорят, они еще в девяностых людей кидали. Потом присмирели, фирму эту открыли. Вином торгуют. Лично я у них третий год работаю, раньше мне нравилось. Последние полгода — нет. Зарплату частенько задерживают, в отпуск за свой счет пару раз отправляли людей без их желания. В общем, все идет к тому, что скоро нам может прийти крышка. Хотя хозяева вино покупают за границей за копейки, а нашим покупателям потом втюхивают его втридорога. Ну, обычное дело, все так делают. Не обманешь — не продашь. В хорошие времена дела у хозяев очень даже хорошо шли. Только сейчас и времена плохие, и дела наши тоже плохие. Так что мне кажется, наши хозяева к прежним своим привычкам потихоньку возвращаются.
— Людей кидают?
— Нет, ты меня пойми, они оба по-своему не такие уж страшные люди. Скорей всего, им самим не нравится то, чем они стали заниматься. Почему я так рассуждаю? Да потому что они оба мрачные ходят последнее время. Но нравится им или нет, а доходы-то у них сейчас упали, а привычки к роскошной жизни остались. Вот они и крутят-вертят, как бы им так устроить, чтобы доходы у них вновь повысились. Только честным путем этого нынче не добиться. Вот и кидают людей.
— А как кидают? И кого?
Леля так разволновалась, что уже не скрывала своего интереса, и болтунья Пышечка наконец-то насторожилась:
— Эй, а ты чего это расспрашиваешь?
— Интересно просто.
— И я тоже с тобой разболталась, — с досадой произнесла девушка. — Всегда со мной так! Хотела сделать как лучше, тебя предупредить, чтобы на стабильную зарплату не рассчитывала, а получилось, что хозяев своих сдала. В общем, если что, то я тебе ничего не говорила. Станут спрашивать, я от всего отопрусь! Кому поверят, мне или тебе? Я тут уже столько лет, а ты сегодня пришла.
— Да я ничего такого и не хотела, — миролюбиво произнесла Леля. — Ты правильно сказала, мне без зарплаты нельзя. У меня кредиты, мама заболела, врачи сказали, что ей коленный сустав менять надо. Вот я и испугалась, что меня могут без денег оставить. Потому и спросила, как они тут кидают.
— Ты не переживай, тебе они заплатят. Пусть мало, пусть не сразу, но заплатят. Кто на них работает, тех они не обижают. Да и что с тебя взять? Халат, разве что, да швабру?
— И то они не мои. Напрокат взяла.
— Вот видишь. Так что тебе ничего не грозит. А вот тем, кто со стороны приходит, тем надо ухо востро держать. Привычки-то у наших хозяев еще с прежних времен остались. И связи тоже.
