Но он словно прирос к кровати. Стрелки на маленьком чёрном будильнике сливаются воедино. Ум за разум заходит от запаха мужского тела. Ужас в глазах Назара не смущает меня. Мои мышцы наливаются, голову словно стягивает металлический прут. Придавив Назара руками к постели, обращаюсь во взбесившееся чудовище прямо на нём. Я больше не нежная девочка, я – разъярённая самка, не получившая своё. Слюна капает из пасти ему на грудь. Заношу когтистую лапу, жадно смотрю на пульсирующую венку на шее Назара. Страх. Ощущаю его страх. С рычанием обрушиваюсь на него, но вместо шеи клыки прокусывают подушку. Назар изворачивается и сбрасывает меня. Вновь накидываюсь на него. Наша схватка не на жизнь, а на смерть. Теряю счёт времени. Жажда крови печёт горло. Назар снова выворачивается и хватается за пистолет. Прыгаю, зубы щёлкают мимо локтя Назара, получаю тупой удар по затылку и проваливаюсь в темноту.
Аромат кофе не может сниться. Пробуждает мгновенно. Теперь первым делом соображаю в каком образе пришла в себя. Подношу к лицу руки, значит этой ночью я дважды смогла вернуться в тело человека. Не могу вспомнить, как вчера уснула. Помню только, что целовались с Назаром. А потом он сказал, что мы несовместимы. Дальше полный провал. Накинув халат на плечи, спешу на кухню.
Назар бряцает ложечкой в турке. На нём лишь серые спортивные штаны. С восхищением залипаю на литых мускулах его спины.
– Проснулась? – поворачивается Назар.
– Что с тобой? – отступаю в страхе.
За ночь его виски посеребрила седина. Через грудь идут четыре длинные багровые борозды, обработанные зелёнкой.
– Живой и ладно, – Назар хмурится и снимает турку с огня. Цепляет на палец две изящные чашки с подставки и идёт к барной стойке. – Нужно поговорить.
Ни жива, ни мертва устраиваюсь на краешке высокого табурета. Назар молча разливает кофе. Садится и смотрит на меня, словно видит впервые.
– Пожалуйста, не молчи! – Беру чашку, делаю глоток, обжигаюсь. Чуть не плачу.
– Если до этой ночи я ещё сомневался, то сейчас совершенно уверился.
– Я не смогу жить без тебя! – хватаюсь за его руку.
Назар грустно улыбается и переплетает свои пальцы с моими:
– Что ты! Я о другом.
– О чём? – сердце стучит где-то под горлом.
– Я всю жизнь гордился своим происхождением, сущностью, – Назар поглаживает жёлтый с чёрным орнаментом бок чашки, – а сегодня ночью осознал, что больше не хочу возвращаться в тело монстра.
– А как же я? – мой голос дрожит.
– Ты моя девочка. Только моя. Поэтому тебе предстоит обратный путь. Сложный путь. Готова ли ты снова стать человеком?
– А это возможно?
– Ничего невозможного нет. Теперь я это точно знаю.
***
Назар
Вот уже два часа как мы, оставив машину, бредём по лесу с винтовками и рюкзаками за спиной. Под ногами пружинит мох. Мы то прыгаем по болотным кочкам, то пробиваемся сквозь бурелом. На карте Велеса помечено крестом место возле озера. Сверяюсь с координатами. Мы уже совсем рядом. Обернись мы волками, почуяли бы его и добежали за считанные минуты. Но я потерял эту способность, а Варя уже месяц её изживает.
– Чую близость воды… – Варя осекается.
– Удивишься, но я тоже, – утешаю её. Понимаю, что она лишь ради меня отказалась от своей истинной сущности. – Значит, мы у цели.
Перебираемся через глубокий овраг и через пару минут выходим к озеру размером с вокзальную площадь. В чёрной глади воды отражаются деревья, взявшие озеро в плотное кольцо, и небо.
– Смотри, избушка! – Варя хватает меня за рукав и показывает на небольшой ладный сруб справа от нас.
– Наконец-то! Ноги гудят и есть хочу, точно три дня во рту крошки не было.
– Мне раньше казалось, что тайга просто кишит зверьём, почему мы за всё время никого не встретили? Я чую их присутствие.
– Вон два оленя на том берегу. – Не хочется расстраивать Варю – дикие звери избегают оборотней. Чтобы хоть как-то унять разбушевавшиеся инстинкты любимой женщины, я месяц назад вложил в её руки оружие и научил им пользоваться. – Если избушка пригодна для жилья, можем заночевать и поохотиться. Зря я тебя, что ли, учил стрелять?
– Какие хорошенькие, – фальшиво умиляется Варя, глядя на замерших в страхе оленей. Её глаза желтеют, крылья носа подрагивают. Силён волк в моей девочке, поэтому и олени, завидев её, боятся пить. – Куда же они?
– Вспомнили о более важных делах, – обнимаю Варю и достаю ключ, найденный в банковской ячейке. – Пойдём посмотрим, что за домишко. Думаю, Иван не просто так хотел, чтобы ты его нашла.
Варя прижимается ко мне:
– Смотри, крест!
Мы подходим ближе к холмику, покрытому облетевшей листвой, и задумчиво смотрим на имя, вырубленное посередине креста.
– Ольга Велес, – задумчиво произношу я.
– Без карты мы никогда не нашли бы могилу мамы.
– Удивительно, что твой отец установил на могиле крест.
Варя поднимает на меня глаза. Они снова приняли нормальный зелёный цвет.
– Думаешь, мои родители покрестились? Мы ведь даже не смогли войти в храм.
– Может и у нас однажды получится. Не всё сразу, милая. В любом случае, твой отец явно тяготел к христианству.
– Мама умерла во время родов. Неужели это кара небесная?
