Замечаю двух плечистых мужиков в камуфляже. Они бегут с правой стороны. Скоты безжалостные. Недаром ходит пословица: чем больше узнаю людей, тем больше нравятся собаки. Но теперь я тоже человек, и пока не примкнул ни к веганам, ни к пацифистам. Варин вой рвёт сердце на куски, но этих двух мне не обогнать. Тщетно пытаюсь воззвать своё тело к обороту. Одновременно с охотниками, выхожу к поваленному дереву, возле которого тяжело дыша лежит моя окровавленная волчица. Задняя лапа зажата капканом. Увидев чужаков, Варя оскаливает пасть.
– Это наша добыча! – расправляет плечи рыжий бородач.
Второй без предупреждения вскидывает «Сайгу»4. Отпрыгиваю за дерево, и пуля уходит мимо. Извините, парни, не я первый начал. Первым выстрелом укладываю стрелявшего. На его груди куртка быстро пропитывается кровью. Бородач ныряет за поваленное дерево и наводит ружьё на Варю. Она вырывается из челюстей капкана, обезумев от ужаса и боли.
– Бросай оружие или прострелю ей голову! Я узнал тебя. Считаю до трёх! – Бородач лежит метрах в пяти от меня.
Бросаю винтовку в сторону, отвлекая его внимание на долю секунды. В два прыжка оказываюсь на нём. Вцепившись друг в друга, мы катаемся по земле. Бородач силён, и я вскоре начинаю сдавать. Он придавливает меня к земле и, оскалив жёлтые зубы, шипит мне в лицо:
– Впервые встречаю такого чахлого волколака… Что же ты не оборачиваешься?.. Твою шкуру повешу над камином! А из черепа подружки…
Нащупываю у него на боку ножны, выхватываю клинок и всаживаю его под рёбра бородачу. Тело рыжего выгибается, глаза округляются от удивления. Скинув тушу, добиваю одним ударом. Бросаюсь к Варе. Она льнёт ко мне, но не даёт прикоснуться к своей лапе.
– Варенька, потерпи! Мне надо освободить тебя.
Но боль так сильна, что Варя уже слабо соображает. Мощные клыки клацают рядом с моим запястьем, стоит мне тронуть пленённую лапу. Вспоминаю, как вчера врач фиксировал Богдана. Поднимаюсь и достаю ремень из штанов.
– Варенька, милая! Успокойся. Так надо, понимаешь? – сажусь рядом. Она виновато облизывает мне руки и лицо. – Сиди спокойно, хорошо? Я не причиню тебе зла.
Быстрым движением перехватываю волчью морду ремнём и застёгиваю его на крепкой шее. Варя ложится и лапами пытается стянуть с себя самодельный намордник.
Чтобы не повредить Варе лапу ещё больше, я упираю капкан в дерево, придавливаю ногами две педали и разжимаю скобяные пружины.
– Готово, малышка! – с облегчением выдыхаю и треплю Варю по мохнатому боку.
Она затихает. Стягиваю с её морды ремень и подбираю ружьё.
– Не оборачивайся пока, – предупреждаю Варю. – Так регенерация пройдёт быстрее.
В жёлтых глазах застыли слёзы. Варе и не обернуться сейчас. Она вчера отдала Богдану кровь, и сегодня много потеряла.
– Всё хорошо, маленькая! – подхватываю свою волчицу на руки.
Карканье ворон напоминает об останках живодёров. В тайге могилы копать бессмысленно. Она сама переваривает свои жертвы. Иду к машине с тяжёлым сердцем. Думал, получится решить вопрос мирно. Но люди порой хуже бешеных зверей.
Мы снова едем в клинику. Набираю номер Никиты Ивановича.
– Что-то ты зачастил, Назар, – встречает он меня на пороге своего кабинета и кивает помощнице: – Закрывайте клинику.
– Варя попала в капкан, – отвожу в сторону взгляд. Думаю, не стоит ему рассказывать про встречу в лесу.
Кладу Варю на стол. В операционной холодно и пахнет дёгтем.
– Ай-яй-яй, кость повреждена. Но, главное, что не начала ещё срастаться, – Никита Иванович достаёт фиксатор.
Варя рычит. Знаю точно, что Варя не подчинится никому кроме меня.
– Позвольте я? – второй раз за день снимаю ремень.
Варя не сопротивляется. Покорно закрыв глаза, она позволяет мне опутать ей морду ремнём.
Никита Иванович вводит наркоз и два часа собирает Варину кость. Анна Юрьевна подаёт ему инструменты. Моя малышка сейчас – само умиротворение. Перевожу на счёт клиники круглую сумму. Никита Иванович заканчивает операцию и, прочитав эсэмэску из банка, изумлённо смотрит на меня.
– Я не знаю, как вас иначе отблагодарить, – смущаюсь, ощущая, как кровь приливает к моим щекам.
– Это очень много, Назар, – Никита Иванович хватается за голову. – Да и налоговая меня накроет. С чего вдруг такой доход?
– Поступайте с деньгами по своему разумению. – Беру спящую Варю на руки. – В налоговой скажете, что это в фонд помощи дикой природе.
Никита Иванович провожает меня и похлопывает по спине:
– А вот это хорошее дело! Благородное. Фонд и организуем.
Врач помогает мне положить Варю на заднее сиденье.
– Не спросил тебя, как Богдан?
Тяжело вздыхаю, но тут же беру себя в руки:
– С утра уже скакал как молодой.
– А у тебя так и не получается обернуться?
– Нет. Только, пожалуйста…
– Могила, – прикладывает Никита Иванович руку к груди. – Езжайте домой. Сегодня полнолуние. Будь осторожен.
Варя
