— Вы понимаете, о чем я говорю, — сухо сказал Мезенцев. — Так вот... Под ударом могут оказаться до двух третей всех производственных мощностей таджикского картеля. Мелких производителей, конечно, эта акция практически не затронет, но вот героиновые лаборатории картеля вполне могут быть обнаружены и уничтожены вместе с охраной... Хотя и не в такой степени, но пострадает также и афганский трафик...
— Я тоже полагаю, что в связи с вновь открывшимися обстоятельствами у нас имеются веские основания для тревоги.
— Ну что ж... — Мезенцев продолжил свою мысль после длительной паузы. — Во-первых, примем к сведению. Во-вторых, изыщем способ предупредить Хошмухамедова и его партнеров, но так, чтобы не раскрыть наш источник... И, в-третьих, следует попытаться узнать как можно больше про эту акцию, с тем чтобы свести до минимума возможные негативные последствия... Проблема еще в том, Алексей Романыч, что мы не можем пойти на срыв нашего среднеазиатского проекта, мы обязаны выполнить свои обязательства — слишком уж высоки ставки... Еще до конца года Дума скорее всего примет пролоббированный нами пакет поправок к законам, регламентирующим оборот наркотиков и психотропных препаратов. Все наши действия мы последовательно подкрепляем ведомственными актами и разного рода юридическими документами, так что уже в скором времени мы избавимся от препон и сможем действовать согласно разработанной нами схеме...
Они развернулись и так же неторопливо двинулись в обратном направлении, в сторону резиденции Председателя.
— Не знаю, плохо это или хорошо, но я человек консервативных взглядов, — помолчав некоторое время, сказал Мезенцев. — У нас есть свой отлаженный бизнес, над усовершенствованием которого мы продолжаем трудиться. Именно поэтому, кстати говоря, я выступил против дальнейшей работы над созданием серии «сверхпрепаратов», решил, при нашем общем согласии, заморозить этот проект на неопределенный срок.
— Я с вами полностью согласен, — кивнул Асмолов. — С этими вещами не шутят, и мы могли влипнуть в такую историю, что потом сами были бы не рады.
— Но я никак не пойму одной вещи... Мы закрыли это опасное производство, а «неометадон» все еще циркулирует на столичном рынке.
— У меня другие сведения. Я навел через своих людей справки, как вы и просили, и мне доложили, что «неометадона» в продаже больше нет.
— Зато недавно появился некий «антигер». Есть основания полагать, что это все тот же «неометадон», его улучшенная модификация... Поменялись также размеры и цвет капсулы. Хотя... Я поручил Фармацевту произвести детальную экспертизу нового препарата, чтобы прояснить этот вопрос.
— Да, чуть не забыл... В связи с этим вашим поручением по «неометадону» мне доложили еще вот что... На днях в Мневниках был убит возле собственного дома один ученый-химик...
— Да, я в курсе, — кивнул Мезенцев. — Этот человек привлекался «Фармакомом» в качестве спеца, но год назад его вывели за рамки проекта... Еще двух специалистов примерно такого же профиля вывели за рамки проекта чуть позднее, когда стало ясно, что вместо перспективного отечественного препарата, превосходящего по своим качествам тот же хваленый «РЕВИА», получается нечто совершенно иное — антагонист опиатов и мощнейший психотропик в одном флаконе. Фармацевт тогда посчитал, что четверых оставшихся специалистов для продолжения работ по доводке «сверхпрепарата» будет достаточно, с остальными же пришлось расстаться, чтобы не прибегать потом в их отношении... к крайним мерам.
— Может так статься, что химик, которого застрелили в Мневниках, как раз и является автором «антигера», — подсказал Асмолов. — К примеру, он синтезировал этот препарат, а когда стал не нужен, его ликвидировали... И что характерно, вы, наверное, в курсе, на следующий день кто-то провернул еще одну акцию: в Тушине расстреляли из автомата машину, в которой находились старший опер из наркоотдела МУРа и некий Матицын, средней руки мафиози из Подмосковья.
— Да, мне это известно, — покивал головой Мезенцев. — Ну что ж, мы это дело свернули и свои кончики подчистили. Хотя это обстоятельство и не снимает с нас обязанности выявить тех, кто пытается двигаться параллельным с нами курсом...
Сквозь голые кроны деревьев уже проглядывал силуэт особняка, обнесенного высокой кирпичной оградой, когда Мезенцев вспомнил еще об одной вещи, о которой он хотел переговорить с Асмоловым.
— Скажите, Алексей Романович, а на какой предмет вас вдруг заинтересовало... Напомните фамилию пограничника, на которого так сердит наш таджикский друг...
— Дорохов Александр Юрьевич. Довольно известная личность в Таджикистане, во всяком случае, среди пограничников и контрабандистов. Зачем он мне понадобился? Вернее, понадобится в будущем, на что я имею все основания надеяться... Я просто пытаюсь хорошо делать свою работу, в частности, что касается обеспечения безопасности трафика.
— Пока я вас не очень понимаю.
