- Всего два со, - Низам вытряхнул на ладонь свой поясной кошель — в ладони блеснули две серебряных чешуйки.
- Не может быть… Энье стоит двадцать пять со!
- А это мыло стоило двадцать шесть. Я едва упросил аптекаря скинуть три со, - всплеснул руками Низам.
«Он так в наглую скрысил часть сдачи, или тут и правда такое дорогущее мыло? Надо будет потом самому заглянуть к аптекарю, посмотреть на его цены».
- Ладно. Эти два со сейчас отдашь плотнику, как задаток. Остальное я оплачу ему сам, как только колодка будет готова. И скажи Ги — пусть привезёт сюда Керика и приведёт Вальдо.
- А Вальдо зачем? — удивился Низам. - У него же просто сотрясение мозга. Через пару недель само пройдёт.
- Это ты сейчас как теоретик говоришь? — ехидно прищурился Жан.
- Сейчас ещё и как практик. У меня у самого однажды такое сотрясение было. Через пару недель всё прошло… И Гильбер тоже говорит, что у Вальдо всё будет в порядке.
- Ги, конечно, человек бывалый, но у Вальдо открытая рана на затылке. Пусть его, всё же, осмотрит настоящий, практикующий врач.
- Ну, хорошо, — Низам допил вино из своей кружки, встал и направился в комнату, где лежал Рикард.
- Ты всё-таки не хочешь оставлять своего раненного здесь, в Тамплоне? — вздохнул Орст.
Жан покачал головой и внимательно посмотрел на лекаря:
- Знаешь что… Я ведь и тебя не хочу здесь оставлять.
***
Следующие сутки Жан провел крутясь, как белка в колесе. Орста долго уговаривать не пришлось. Узнав, что Жану обещана должность тагорского графа, лекарь воспрянул духом. То, как Жан отнёсся к разрезанному трупу, который лекарь препарировал — брезгливо, но без суеверного ужаса - видимо, вселило в него надежду, что на новом месте, с таким покровителем, он будет защищён от преследований и безумных обвинений в колдовстве.
Вальдо лекарь внимательно осмотрел. Рана была промыта, зашита, смазана жиром и вновь перевязана чистой повязкой. А вот Керику Орст, как ни старался, почти ничем помочь не смог. Чуть поправив одно из рёбер, смещённых ударом топора, и зашив рану, лекарь заявил, что больному надо просто лежать, по мере сил отхаркивать копящуюся в лёгких слизь, и ждать, пока все повреждённые органы сами собой зарастут. Вот только… Когда Шельга и Лаэр унесли Керика, Орст ещё долго совещался о чём-то с Низамом, часто переходя с меданского языка на какие-то совершенно не понятные для Жана медицинские термины.
- Орст говорит, что у Керика, скорее всего, селезёнка повреждена. А возможно и другие органы. Именно поэтому он до сих пор так бледен и не может разогнуться без боли. Сердцебиение ускоренное. Дыхание слабое. И живот твёрдый. Дурной знак.
- Что же нам делать? — Жан представил, что сейчас чувствует Керик, и у него у самого нехорошо заныло под сердцем.
- Да ничего мы, по-сути, сделать не можем, - махнул рукой Низам. — Будь я в Талосе, в Рателе, я бы знал, к какому врачу обратиться… В крайнем случае я попробовал бы сам изготовить для парня поддерживающий силы целебный отвар. Но тут, на севере, даже нужных для этого трав не растёт, а пряности стоят на вес золота.
- За лекарство я готов заплатить сколько потребуется, - оживился Жан, хватаясь за кошелёк.
Но Низам только покачал головой:
- Я ведь уже был у аптекаря. Смотрел, что у него есть. Здесь, в Тамплоне, я ни за какие деньги не смогу собрать ингредиенты для нужных целебных эликсиров. А если бы и собрал — поможет ли хоть один из них Керику? Может, наоборот, сделает хуже? Не знаю… В теперешних обстоятельствах нам остаётся только лишний раз не тревожить его и молить Триса, чтобы парень выкарабкался.
***
Ги и Хеймо, тем временем, обшаривали трактиры Тамплоны в поисках годных для службы наёмников. К вечеру они сумели завербовать двенадцать подходящих бойцов. Пятеро из этих бойцов были посажены на лошадей. Ещё четыре трофейные лошади, так и не оправившиеся от падений, были проданы. Остальные — переведены в разряд вьючных. Двух селян с их телегами пришлось отпустить домой. Взамен Лаэр раздобыл в городе две почти таких же телеги с волами. Оставшиеся семь наемников должны были идти пешком или ехать на этих телегах.
Жану пришлось купить дополнительное продовольствие и ещё пару больших котлов для своего, в очередной раз выросшего, отряда. Ближе к вечеру Жан, раздобыв лист папирусной бумаги, чернила и кисточку для письма, устроил общий смотр нанятых. Он принялся записывать в столбик имена новых бойцов, приписывая рядом с каждым именем особые приметы воина. На этот же лист он записал сумму выданного каждому, авансом, жалования. Затем значками пометил, кому выдал из своих трофеев щит, кому меч, шлем, кольчугу…