- Истинно верующие, если дословно переводить с хали. Последователи пророка Урдата, гори он в аду, со всеми своими бесноватыми фанатиками!.. Это было семь лет назад. Мне было тогда, как этому вашему раненному мальчишке — лет пятнадцать. Когда альхамы напали на город, я был в доме своего учителя, вместе с другими его подмастерьями. Увидев клубы дыма над южной окраиной Тигита — там, где был родительский дом — я помчался туда, надеясь хоть как-то помочь родным… Но альхамы были уже повсюду. Нападение было неожиданным. Почти никто не сопротивлялся. Дикари врывались в дома, грабили, насиловали, убивали, пытали… Я прячась от них, пробирался переулками и огородами к дому… и опоздал. Может, в этом моё счастье? Успей я вовремя, вряд ли я смог бы защитить родных от зверства альхамов. Маму они изнасиловали, а затем изувечили и убили. Отец пытался им помешать, и за это они выкололи ему глаза и переломали руки. Но он всё слышал… - Трис милосердный, каждый раз, когда я вспоминаю всё это… Почему земля не разверзлась и не поглотила этих кровожадных тварей? Почему эти звери в человеческом обличье до сих пор живы? Как Эйль Вседержитель может терпеть эту мерзость в сотворённом им мире? Двое моих младших братьев были изувечены и убиты. Мою десятилетнюю сестрёнку альхамы увезли с собой, наверное, чтобы потешиться над ней в своём лагере, а после убить…
- Вижу, тебе тяжело рассказывать, - Жан положил руку Орсту на плечо. — Я уже всё понял. Прости, что своим вопросом…
- Нет уж, - Орст покачал головой. - Раз я начал, то доскажу, чтобы больше к этому не возвращаться… Отец оказался единственным из семьи, кого я мог спасти. Я взвалил его на спину и так же, переулками, поволок в дом лекаря. Отец истекал кровью, просил, чтобы я его добил. Но я не мог этого сделать. Была уже ночь, когда я притащил отца к дому учителя. Но было светло как днём. - Всюду был огонь. - Альхамы ограбили и убили всех, кого хотели, а потом подожгли город и бежали в свои дикие горы. Лекарский дом тоже пылал. Мой учитель был распят изуверами на воротах собственного двора. С руками, воздетыми буквой V, как на скульптурах с вознесением Триса. На лбу они также вырезали ему букву V. Его живот был вспорот, глаза выколоты и… много ещё что… Они долго над ним глумились. Все ученики тоже были убиты, как и те раненные, которых учитель пытался спасти. Лекарский двор был завален искромсанными телами. Дом и пристрой пылали… Некому было спасать отца. Некуда бежать. Не осталось даже лекарских книг и инструментов — всё пропало в огне. Я один остался в живых. Единственный ученик лекаря. Лекарь-недоучка в разграбленном, горящем городе, полном убитых и раненных.
- Альхамы что же, вырезали весь город?
- Они убили примерно треть населения. — Почти всех трисиан. Тигитских язычников они не трогали. Только пограбили самых богатых из них. А местные альхамы — они этим горцам помогали! Многие годы тигитские альхамы жили с нами бок о бок, ходили в гости, дружили, а теперь… Это они подсказывали своим единоверцам, кто трисианин, кого убивать. С тех пор я не верю ни одному альхаму, ни одному последователю проклятого Урдата… Такая уж у них вера. Они не считают нас людьми. Людьми они считают только себя… Прежде я думал что слова Триса про Зверя внешнего, и про Зверя, таящегося в каждом человеке, это метафора, красивые слова. Оказалось - это правда. Простая, буквальная, страшная правда. Такая, от которой хочется убежать, спрятаться… Зверь есть в каждом из нас. Такова человеческая природа. Бороться со внутренним Зверем, держать его в узде, подчинять благим, человеческим помыслам — для этого мы созданы Эйлем. Этому учил нас Трис. Но в некоторых людях, и даже в целых народах Зверь уже победил. Они, думая, что поклоняются Эйлю, на самом деле поклоняются Зверю, принося ему всё новые и новые жертвы, расползаясь по телу мира, словно помертвение из загнившей раны… Но что было делать мне, глупому, беспомощному мальчишке? Отец умирал у меня на руках. Десятки других раненных умоляли о помощи. Я знал и умел чудовищно мало. Но я знал и умел хоть что-то. Я стал лечить, помогать и спасать, как умел.
- А почему альхамы просто не захватили Тигит? От кого они бежали? — полюбопытствовал Жан.