- Я ведь забыл… Ты же винный торговец! Торговец, Куббат меня задери, только недавно купивший свой титул… Ну, ладно. Тогда давай торговаться. Я готов даже занять и заплатить тебе завтра целых семь либров. Да прямо сегодня вечером семь, за доспехи малыша Нильфи, и его щит с мечом в придачу… Ну, что ты кривишься? Ладно, его щит и меч можешь оставить себе.
- Здесь, в Гетельде, нет таких хороших мастеров, как у вас, в Ринте. Здесь такой доспех стоит дороже. Он настолько хорош, что я сам теперь его буду носить.
- Ты? - меданец отхлебнул ещё вина, внимательно осмотрел Жана и покачал головой. - Нет, для тебя он, всё же, не полезет. А Нильфи, может, ещё год, а то и два в нём проходит. Он же тощий как цыплёнок. По росту почти догнал меня, а мясо… И есть ведь хорошо! Куда всё девается?.. Тебе его доспех будет тесен в плечах. А штаны-то уж точно.
- Да, - Жан кивнул. - Ты прав. Придётся всё переделывать. Клинья вставлять… Но здесь, в Эймсе, я другого такого доспеха больше не найду.
- Найдёшь, - вздохнул Арнильф. - Проклятый Ложеронт, прежде чем сдохнуть от твоего удара, забрал как трофей, весь мой доспех. Вот он бы тебе подошел по ширине. А по росту, думаю, даже был бы великоват. Но ведь укорачивать кольчугу проще, чем надставлять. Теперь наследники Эльдана наверняка выставят мой доспех на продажу, так что, если бы ты взял у меня семь либров за доспех мальчишки, то вполне мог бы потом для себя выкупить у них мой доспех.
- А отчего ты не пошел выкупать сперва свой доспех у родни Эльдана?
Арнильф развел руками. Замялся:
- Да я, честно сказать, его шатра пока не нашел. А тут увидел твой шатёр по дороге… Может, тогда ты согласишься обменять доспех Нильфи на какой-нибудь другой, трофейный, из тех что есть теперь у меня? Да хоть бы и на два!
- Сперва надо посмотреть на эти доспехи. Подумать, посчитать… А почему Арнольф сам не пришел выменивать свой доспех? Постеснялся?
- Постесняется такой, - буркнул Арнильф, и снова отхлебнул вина. - В шатре он валяется. Говорит, что устал, и что мёрзнет… В такую-то жару! Как ты его побил, он, что-то совсем сник. Я потому и хотел сперва его доспех вызволить. Хоть как-то парня порадовать.
- А что эта рана у него на плече?
Арнильф нахмурился:
- Там, вроде, совсем небольшой надрез. Глубокий, правда. Промыли его. Смазали жиром. Перевязали. А он говорит, мол, «саднит» и «дёргает»… Если рана ещё и загноится, то придётся её железом прижигать, - меданец тяжело вздохнул.
- Чем ему рану промывали? - уточнил Жан.
Арнильф вопрошающе глянул на стоящего рядом слугу.
- Как чем? Водой, - пожал тот плечами.
- Какой водой? - не отставал Жан.
- Да обычной. Из ведра. Ну… Проточной, наверное. Которую Прокул с реки принёс.
- Та-ак, - Жан поднялся с ларца. - Мне надо осмотреть эту рану. Ги! Захвати бурдюк с… сам знаешь с чем, и всё, что нужно для перевязки.
- Думаешь, всё настолько плохо? Совсем же небольшая ранка… - пробормотал Арнильф, вскочивший, однако, со стула.
- Здесь, в Эймсе, очень плохая вода, - покачал головой Жан. - И та, что в реке, и даже та, что в старом меданском водопроводе. Её даже пить не желательно, не говоря уж о том, чтобы колотые раны ей промывать.
- Ты уверен? - нахмурился Арнильф. - Ладно. Давай промоем ему рану вином… Или что, сразу железо калить? - меданец поморщился. - Это же очень больно. И потом заживать будет дольше.
- Для начала попробуем без калёного железа. У меня есть другое средство. Пойдём.
Ги подошедший к ним с котомкой на плече и бурдюком, в котором на самом дне ещё были остатки самогона. Выразительно глянул на оставленный Жаном ларец.
«Чёрт! Там же прорва денег! Не могу я просто так их тут бросить! С собой таскать тоже неудобно… А если мальчишка теперь загнётся из-за меня, из-за этой раны?.. Вот если бы запечатать ларец сургучом, как раньше запечатывали посылки на почте… Нужен хотя бы кусок воска и верёвка».
Жан занёс ларец в шатёр, сунул туда свою шляпу с пером, накрыв ей королевский кошель, потом обвязал ларец тонкой верёвкой крест-накрест, завязал верёвку саму на себя бантиком и залепил этот узел свечным огарком. Нагрев воск пальцами, раздавил его в плоскую круглую блямбу, закрывшую узел. Потом вынул из поясного кошеля совой бронзовый стилус и нацарапал на этой блямбе число — 358.
«Вот так. Теперь если кто-то попытается вскрыть ларец, я это сразу замечу».
- Хельд!
- Да, господин?
- Где Лаэр?
- Вместе с герольдом ушел за трофейным добром последнего из рыцарей, того, которого ты в глаз…
- Ясно. Значит ты остаёшься в лагере один, и всё тут охраняешь, чтобы никто ничего не украл. Понял?.. Охраняешь всё, и особенно этот ларец. Открывать его нельзя. Если кто откроет, я это сразу пойму. И Лаэру, как придёт, это передай. Если ларец пропадёт, или кто-то хотя бы попытается его открыть… Виновного я вот также, мечом в глаз приколю. Понятно?
- Да, господин… А когда ты вернёшься?
- Надеюсь, что скоро.