ТАНЦЫнастеклах полностью

Долбанная сука, да что в тебе такого? Смотрю как ужас мелькает в аквамариновых глазах, когда она замечает меня, а у самого зубы сводит и все мышцы напрягаются от желания схватить, распять здесь же, наплевав на все последствия. Смять этот рот губами, заставить кричать, умолять о пощаде, шептать мое имя, и слизывать его с ее губ жадно, сладко, до боли. Вдыхать ее боль, страх, стоны и желание, рвать на части убогие шмотки, завернуть в шелка и смотреть, смотреть бесконечно за игрой света на платиновых локонах. На отблески гнева в голубых глазах. Скользить губами по фарфоровой коже, нежной, прозрачной, зацеловывая следы синяков, которые оставили мои грубые пальцы. Нам могло быть так сладко вместе, так горячо. Я хотел всего лишь пару часов, а теперь не уверен, что мне было бы достаточно целой ночи. Не знаю, как и когда, но я получу ее в свою постель. Я свяжу ее руки и буду пытать бесконечно и сладострастно, она будет кричать, но не от боли и страха. Я буду трахать ее до тех пор, ока она не сдастся окончательно, пока не станет нуждаться во мне, как одержимая и зависимая наркоманка. Я поставлю ее на колени, заставлю целовать мои руки, и буду наслаждаться каждой минутой ее падения.

Какого черта? Скидывая наваждение, сам в шоке от собственных первобытных инстинктов, я смотрю на нее с мрачным обещанием скорой встречи. Мелания инстинктивно шарахается в сторону, опуская голову и почти бегом удаляясь от меня.

Беги, беги, маленькая сладкая сучка. Я все равно тебя поймаю.

–– Адам, не испытывай мое терпение. У тебя еще минута. Я жду тебя в машине, –– выдергивает меня из воспоминаний грубый голос Джадира. Адам… ненавижу это имя. Однако именно оно является основным. Принц Анмара не может носить английское имя.

–– Пошел ты, –– говорю я, понимая, что Джадир меня не услышит. Последний раз обвожу взглядом спальню, в которой провел последние пять лет жизни. Пять лет свободной и насыщенной событиями жизни. Впереди маячит перспектива на год иди два застрять в душном и пыльном Анмаре, прежде, чем отец посчитает, что я исправился, встал на путь истинный и приобрел достаточный опыт для управления семейным бизнесом в Америке.

Я начинаю считать дни, черт возьми.

Медленно спускаясь по ступенькам, я смотрю в большие окна, выходящие на центральную дорогу. Три огромные черных бронированных внедорожника выстроились на обочине, в любой момент готовые сорваться с места. Надеваю темные очки и выхожу в теплый майский полдень, закрывая дверь дома, в который никогда не вернусь.

Мои плечи напрягаются от внезапной тяжести, дыхание сбивается, обжигая легкие внезапной болью, когда я смотрю на шеренгу автомобилей, ожидающих опального наследника. Достаю сигарету, щелкаю зажигалкой и затягиваюсь, закрывая глаза. Дымом иногда дышать легче, чем воздухом….

Внезапно на стоянку рядом с огромными черными монстрами вклинивается ярко-красной Порше с немного помятым бампером. Из окон гремит электронная музыка. Дурацкая улыбка расползается по всему лицу, потому что я не мог не узнать машину лучшего друга. Дверцы одновременно открываются со всех сторон и толпа моих приятелей, неизвестно, как поместившаяся в небольшой легковушке, направляется ко мне. Бросая сигарету, я протягиваю руку Мэтту, который первым подходит ко мне.