Демон, которого хочется подразнить, и, затаившись, ждать, пока он придет по твою душу. И накажет. И за это платье, и за выпитый алкоголь…
Я привыкла к тому, что меня наказывают. И как бы это ни было больно, только так я могу почувствовать себя нужной. Живой.
Томас готовит сэндвичи на кухне –– когда он приходит, у нас с ним «вечер дружеских объятий». Как по расписанию, и всегда одно и тоже. Он готовит бутерброды с ветчиной, включает комедию, и обнимает меня за плечи. Не пристает, просто обнимает. И если раньше я испытывала что-то приятное и теплое, когда он это делал, то сегодня я превращаюсь в лед в его руках.
Я ничего не чувствую. Анестезия на все тело. От Джареда Саадата.
На мгновение, мне даже становится страшно: а что, если я никогда больше не испытаю каких-либо чувств? После того, что я ощутила всего на мгновение, другие эмоции кажутся пресными и обычными, и это пугает меня.
Я как наркоман, познавший особую дозу кайфа, и прекрасно осознающий, насколько может стать губительной следующая доза.
Поэтому я смотрю фильм только с одной мыслью: только бы Джаред тоже считал это ошибкой, и больше никогда ко мне не пристал. Нам нужно просто держаться друг от друга подальше и все будет хорошо. Я уверена.
Когда Томас уходит, я так и не ложусь спать, а сажусь за стол. Рука с карандашом сама скользит по листу, и уже через час я вижу на бумаге эскиз портрета Джареда. Особое внимание я уделила губам.
Четкому изгибу, который даже с портрета обещает исполнить все мои самые тайные, запретные и порочные желания.
–– Ошибка, Мэл. Помни об этом, –– не выдерживая, злюсь сама на себя, и засовываю лист в сумку. Падаю на кровать, расправив руки, и просто закрываю глаза.
Сердце все никак не угомонится, а внизу живота все ноет… Я засыпаю, испытывая уколы болезненно-сладких мук, моля вселенную о том, чтобы это прекратилось. Навсегда.
***
–– Мэл, а ты же в Йеле училась? –– через три дня после вечеринки в «Облаках» мы с Беатрис снова обедаем вместе. Честно говоря, аппетита у меня нет, потому что «новая подруга» просто пожирает меня взглядом, полным презрения и подозрений. Она смотрит на меня так, словно я ем из ее тарелки.
Я не понимаю, почему. Из-за Джареда?!
Потому что на следующее утро, после нашего безумства у машины, когда я проснулась с распухшими губами и с легким синяком на скуле от его сжатых пальцев, я испытала такой стыд, что тут же заблокировала каждую мысль о Джареде.
Это было не так трудно. Я просто как можно чаще вспоминала его самодовольное лицо из прошлого, которое надолго врезалось мне в память.
О том, что делала в душе, думая о нем, я почти забыла… я была пьяна, не контролировала свои действия. Этого больше не повторится, и уж тем более я больше не сяду в машину к ее драгоценному принцу Адаму.
Но вся моя напускная уверенность исчезала, когда я видела Джареда в коридорах офиса. Он даже иногда удостаивал меня легким и нейтральным кивком, но я больше не пыталась прочитать по глазам его мысли. Моя голова автоматически опускалась вниз, а щеки заливались румянцем. Я боялась, что по одному моему взгляду он прочтет и узнает, что я делала после нашего поцелуя. Что я испытала за считанные секунды, проведенные в его сильных руках. Боже, мне просто не нужно на него смотреть. И все будет хорошо.
Все и так было хорошо, за исключением того, что после таких вот коротких встреч в коридоре мне приходилось сводить под столом ноги, унимая ломоту внизу живота.
–– Да, а что? –– нейтральным тоном интересуюсь я.
–– Да нет, ничего. Как и Адам. Далеко пойдешь, –– фальшиво улыбается Беатрис, и я понимаю, что что-то не так. Мур, кажется, уже жалеет, что взяла меня под свое крыло, и я раздражаю ее своим присутствием. Скорее бы вернулась Сэм.
–– И, кстати, да, я сама поработала над твоим стилем, но тебе не кажется, что это чересчур? –– она имеет в виду мое новое персиковое платье простого кроя –– оно обтягивает миниатюрную фигуру, привлекает внимание к изгибам. При этом руки закрыты и колени тоже –– я выгляжу довольно скромно, как и всегда. –– Все-таки на работу лучше отдавать предпочтение деловым костюмам, –– Беа смахивает пылинки со своего пиджака кремового цвета.
–– Знаешь, Беатрис, я благодарна тебе за уроки стиля, но дело не только в них. Я сама выбрала это платье, и оно мне нравится. Теперь, когда у меня есть деньги, я хочу хоть иногда себя радовать. Мне всегда этого не хватало.
–– Чего?
–– Не знаю, как объяснить. Я чувствовала себя красивой иногда, но один очень строгий человек убеждал меня в обратном. Каждый раз, когда злился.
–– Брат? Отец?
–– Отчим, –– образ Эдварда предстал у меня перед глазами. Я, несмотря на всю боль, что он мне причинил, по-своему я любила его. –– Не хочу об этом говорить.
