Вынырнула и выметнулась на мостки Хельга. Огляделась, увидела меня, махнула рукой. Дождалась, чтобы с неё стекла вода и поднялась ко мне. И опять проделала тот же фокус… или это уже не фокус, а нечто более привычное? – процедура: в несколько шагов лёгкие ткани, драпирующие её высохли, и она втянула их, а наверху остались лёгкие доспехи.
Чёрт, до сих пор зло на себя берёт!
" – Я, хозяин, предупреждала! А как только ты её со жвала снял, так всё. Теперь почти без вопросов – не тогда б, так потом выдурить костюмчик ей подсобили б.
Подошла, сверкнула глазищами.
– Предлагаю себя как главного переговорщика, – хм, в голосе её сумасшествия почти не ощущалось. И она пояснила: – Ты здесь новичок, а я с такими уже наговорилась вдоволь.
– Принимается.
– Но командир – ты, мужчина. Матриархат в нулевых локациях редок. Не будем вызывать излишнего внимания. Значит, первым здороваешься и заводишь разговор – ты. Принято его начинать с просьбы о благословении. Храм – видно же! – не тёмный. Тебе, мне тоже – благословение священника не повредит. Зато мы продемонстрируем свою лояльность и стремление к вежливости.
– Понял. Пошли.
И мы двинулись к вратам. Хороши… Стальные, явно тяжёлые, толстые, все увитые орнаментом выпуклого плетения. Я попробовал проследить один завиток, так голову повело – поспешно отвёл взгляд.
Чем ближе подходили, тем… Непонятное какое-то ощущение возникало – как паутинки на лицо опускались, но паутина – липкая, противная, а здесь без негатива, что-то лёгкое, еле ощутимое.
– Как обращаться к священнику?
– "Отче", – пожала плечами она. – У местных может быть своё обращение, но мы – не местные и появились тут только что, не прячемся, не маскируемся – нам простительно, – подошли. – Стучишь в ворота тоже ты. Кнокер видишь?
– Кольцо на двери?
– Да. Сильно долбить не старайся. Обычно, это несложная магия – по-любому услышат. Но уверена, нас уже заметили.
Она замолчала и чуть отстала, пропуская вперёд.
" – Хозяин, я поняла! Это не паутина – это на нас смотрят!
" – Присоединяюсь. Господин, мы запомним это идентифицированное ощущение чужого взгляда. Потренируемся – может, сможем определяться с направлением и количеством любопытных.
Полуметровое чугунное кольцо выглядело неподъёмным, но поддалось легко, впрочем, тут же застопорившись, верно, хозяева и сами защищали себя от излишнего грохота.
Бам! Бам! Бам!
Отпустил, сделал пару шагов назад. Услышал, как прямо за спиной встала Хельга.
И сколько теперь ждать? Думаю, через минуту сделать вид, что решил, будто нас не услышали, не будет выглядеть назойливым. Чи-сан, соглашаясь, молча запустила таймер. Но, когда время истекло, и я сделал шаг вперёд – чуть сбоку отчаянно заскрипело, и открылась терявшаяся в орнаменте металлических выпуклостей калитка. Вышел старец. Весь в серых длинных одеяниях, с длинным – с него ростом – посохом. Но главное…
Ох! Знакомый типаж – высокий, чуть нескладный, чем-то похожий на богомола – удлиненным лицом? Чуть выпуклыми глазами? Но это ладно, главное – рваная пластика движений, словно есть начальное и конечное положение тела, а промежуточные – отсутствуют. Ещё один скорпионий сын? Непроизвольно отшатнулся.
– Мирная обитель приветствует странников, – словно не заметил моего ошеломления старик. – Чем мы можем вам помочь?
– Благословите, отче! – успел вспомнить я наставление Хельги.
– Благословите, отче! – тут же подхватила и она.
Священник перевёл взгляд с меня на Хельгу, покачал головой, поднял левую руку, сложил пальцы в щепоть и словно обвел нас кр
" – Во, дед даёт! Хоть циркулем проверяй! – восхитилась рыжая.
– Да пребудет с вами милость светлых богов, – произнёс он и протянул руку нам.
Хельга сделала шаг вперёд, обеими руками приняла ладонь и на мгновение приложила её ко лбу. Уступая мне место, отступила. Этикет и мне помог сделать всё правильно. По крайней мере при всём моём Восприятии какого-то негатива, раздражения, порицания ни в его лице, ни в осанке я не увидел.
– Подобные вам – не частые гости в нашей обители, а столь вежливые – так вообще редкость. Чем мы можем помочь вам? У вас к нам дело или просьба?
Слова его были обращены к нам обоим, но смотрел он на меня. Что ж, действительно не матриархат здесь, не матриархат.
– Прошу прощения, отче, но я новичок на вашей земле и боюсь не показать должного вежества. Моя спутница более опытна, – и повернувшись, чуть поклонился ей, – Хельга…
Старик покачал головой:
– О землях, где женщины укрывают своё лицо, я слышал. Но уж больно они далеки от нас…
– Нет, – за своей занавесочкой улыбнулась женщина, – я не из тех краёв. Я пережила тяжёлое нездоровье и не хочу смущать ни своего спутника, ни других своей внешностью, пока не восстановлюсь.
– Ах, вон оно что… Поэтому, дитя моё, у тебя такие истончённые пальцы?
Хельга виновато чуть развела руки:
– Скажу сразу, что это была не болезнь, и заразы на мне нет. А, прошу прощения, наше дело к вам…
Но жрец не дал договорить ей:
