– Значит, хочется тебе знать, что происходит? Да то, чего и следовало ожидать. Когда кораблём наперебой с человеком лезет управлять самоуверенный электронный тупица… Человек, видишь ли, загодя вводит супербрэйну необходимые инструкции; благодаря этому супер вовремя засекает приближение опасности, поднимает тревогу и дисциплинированно ждёт приказа, продолжая отслеживать траекторию приближающегося корабля… И в ту самую секунду, когда человек… Ну, то есть я… То есть, когда я приступаю к вводу новой команды – шарахнуть по «Вервольфу» электро-магнитным импульсом и спокойненько вызывать разных там официальных персон, чтоб разобрались с этой парализованной каракатицей… Именно, заметь, в ту же секунду супер выдаёт «error» на всех каналах контакта с пользователем. На всех. И на сенсорном, и на звуковом, и даже на вирт-конекторе. Разом. Приметь: четвертью часа раньше это глобфункциональное супердерьмо докладывало стопроцентную исправность всех своих супердерьмовых блоков. И вот, извольте откушать…
– Так нужно было сразу перейти на контакт с любого из остальных серверов локальной сети, – встрял Чин в Изверовский монолог. – Хоть бы вот с этого… – он осёкся, поняв, наконец, почему Изверг сидит в рубке перед чиф-компом, а не в своей каюте перед супером.
– Твоя сообразительность может сравниться только с твоей же несравненной наблюдательностью, – хихикнул экс-космоволк. – Представь себе, именно так я и поступил. Только вот беда: покуда я осуществлял этот, как ты изящно выразился, переход, чёртов супербрэйн вообразил, что имеет право действовать по своему усмотрению… верней, по усмотрению того кретина, который разрабатывал его алярм-программу. Видите ли, в угрожающей ситуации целых тридцать секунд не поступало руководящих указаний… В общем, этот электронный суперублюдок успел запросить «Вервольф», кто он такой и какого дьявола ему здесь…
Сызнова дёрнулся пол; снова облизнула мониторный экран бельмастая белизна – облизнула и сгинула, уступив место многозвёздью, рамке целеуказателя и шустрой бегущей строке компьютерного рапорта (время, дата, отражена торпедная атака и т. п.). Кстати, на сей раз изображение востановилось гораздо быстрее: система постепенно адаптировалась к экстремальным условиям. А вот торпеда нынешняя причинила внутренности блокшива куда больше вреда, чем прежние: исполняющий обязанности насеста подлокотник весьма ощутимо наподдал Чину по заду. Обладатель зада в полголоса помянул торпеды, «Вервольф», Лигу, кого-то ещё (Бог знает, кого именно – гневный монолог именно в этом месте почему-то вдруг сделался совершенно невнятен). Засим студент Чинарёв вознамерился было сменить посадочную площадку. Ведь до черта же в рубке гораздо более удобных мест! Взять хотя бы огромное лежбище перед отключённым ходовым пультом… И вообще, сколько можно плясать под джойстик этого музейного капитанишки?!
Чин решительно поднялся на ноги, но возлежащий в своём амортизаторе Изверг хлестнул его коротким «сидеть!», и практикант, опять неразборчиво помянув Бог знает кого, опустился обратно.
– Прости, дружок, – проворковал Изверов, – но гораздо больше твоих удобств меня заботит не упускать тебя из поля зрения. Ни на секунду, понял? И, кстати…
Что там такое показалось кстати отставному герою-космопроходцу, студент Чинарёв слушать не стал.
Потому что в рубке погас свет.
То есть темно-то не сделалось – через какую-то сотую или тысячную долю мгновенья на системном блоке чиф-компа и над панелью катапульты жилого модуля зажглись притемнённые дымчатые плафоны.
И всё.
Рубочный отсек, и при полном-то свете отнюдь не казавшийся уютным, сразу будто бы прохватило затхлыми сквозняками. Псевдоворс пола оборотился блеклой гробничной плесенью; в бесчисленных мёртвых дисплеях забрезжили тусклые отсветы – точь-в-точь лампадные блики в задёрнутых чёрной кисеёй зеркалах; и сами плафоны, казалось, из последних сил продавливали чахлый свет сквозь пыльную паутину, лицемерно прикинувшуюся дымчатым оргхрусталём. Недоставало лишь полупрозрачной фигуры в саване, и Чин, мгновенно взмокнув, подумал, что этак можно впрямь дождаться чего-нибудь недостающего…
А экс-космоволк как ни в чём ни бывало разглагольствовал на исключительно уместные темы – о том, что главный (он же ходовой, он же «человеческий») пульт существует только на случай выхода из строя центральных электронно-логических устройств и на этом корабле задействовался лишь пару раз во время учений, а на кораблях последних модификаций такие пульты вообще отсутствуют – и очень зря; что космическое судостроение всегда было самой консервативной областью техники, и правильно, ибо любые «навороты» типа голографических дисплеев и растворяющихся дверей являются лишними источниками аварийной опасности…
