Увы, студент Чинарёв, которого Изверов упорно именовал Молчановым, так и не успел ответить, к кому же подходит прорявканная через множество громкоговорителей стихотворная речовка.
Не успел, потому что маячившие впереди, в округлой рамке коридорной трубы, спины Виталия и полувисящей на нём Леночки вдруг брызнули злобным ослепительным фейерверком.
Чину еще успелось подуматься, что это либо состоялся уже геройский таран, либо у капитана «Вервольфа» всё-таки хватило ума не дожидаться апогея Изверовского героизма.
Милисекундой позже Чинарёв осознал, что почему-то ещё живёхонек, что вокруг не лопаются бронированные переборки, не уносится с радостным улюлюканьем-свистом в ничто вырвавшийся из корабельного заточения воздух, зато возобновили свой муторный зудёж так называемые колокола громкого боя.
Самым неприятным из открытий оказалась звонкая долбящая боль – словно бы этакое огромное торопливое долото норовило скоренько отколоть от студента Чинарёва левую треть головы и левое же плечо… или как будто студент Чинарёв с разбегу грянулся обо что-то высокое, угловатое, жесткое, да так и застыл, влипнув в негаданную преграду.
По некотором размышлении вторая идея показалась ему перспективнее. Вот только оценить как следует её правдоподобие не удавалось: зрение было законопачено непрошибаемой темнотой. А дедуктивный метод давал сбой за сбоем. Во что можно было врезаться в пустом коридорном тоннеле? Разве лишь Виталий вконец изнемог под Леночкиной тяжестью и решил приостановиться да поудобней закинуть за спину свою фигуристую длинноногую кладь? Пожалуй, это единственное объясненье… Как бы только проверить? Ах, ч-чёрт!!!
Он вдруг вспомнил, что наделён осязанием. Правда, руки вздумали было артачиться и словно бы закоченели, но… Несмотря на показное пренебрежение юной Халэпой, Чин-чин отлично знал, какова Леночка на ощупь во всех её мыслимых и немыслимых местах. И теперь он сразу понял: то, обо что его, студента-пратиканта Чинарёва, грохнуло – это не Лена. Это больше всего походило на… на… а-а-ах, будь ты всё трижды по трижды проклято!!!
По глазам резануло дёргающееся окровавленное лезвие – всего-то навсего приоткрылись, наконец, веки и в зрачки ворвалась мерная пульсация багрового алярм-индикатора на входном люке блокшивской рубки.
Так-то, ты, практикант! Вот поэтому всевозможнейшие инструкции, уставы, законы и прочие постановления в один голос орут благим матом о разнаикатегоричнейшей недопустимости употребления спиртных напитков в условиях искусственной гравитации. Они, уставы-постановления, как ни странно, не всегда и не все пишутся дураками. Гораздо чаще они пишутся ДЛЯ дураков. Для самоуверенных невежественных дураков. Таких, как ты.
