– В сортире… – обидчиво протянул Крэнг, завершив, наконец, маловнятные свои дела. – Почему в сортире? Конечно, мой микро с твоим не сравнить, но по мне и такой хорош. И память на уровне, и быстродействие тоже…
Матвей заухмылялся ещё снисходительней, но решил не объяснять, какой именно из брэйнов Дикки-боя он подразумевал. Тем более, что по большому-то счёту который из них в разумении ни держи, всё вышесказанное получается к месту.
Да, ничего этого вслух Матвей не сказал. Вслух он сказал вот что:
– Ладно, нет времени на хохмочки. Слушай меня ушами, Дикки. У нас тут проблемы. Серьёзные. Понял?
– Что и требовалось доказать, – хмыкнул Крэнг. – А я тебе говорил: держись ты от неё…
– Заткнись, – буркнул Молчанов.
– …от неё подальше! – Крэнг настойчиво гнул своё. – Когда между напарниками начинаются всякие от-но-ше-ни-я, добра не… Она же на тебя действует, как на неё – чинзано. Конечно, баба она со всех сторон выдающаяся… особенно спереди… да и сзади тоже…
– Заткнись, я сказал! – Матвей подпустил в голос чуточку изморози, и чуточки этой вполне хватило: Дик мгновенно заткнулся.
– Вот так. Молчи и слушай. Ленка как раз ни при чём. Она действительно оказалась гениальной актрисой. Так ловко идиотку из себя корчила – ты б видел! «Семечницу» якобы перепутала с одеколоном и вмотала себе в чёлку на манер бигуди, представляешь?! А Виталию, Виталию-то как замиражила мозги! Натуральнейшим образом прикидывалась, будто исходит по мне слюнями – Белоножко чуть не подох от ревности! Она только раз лопухнулась: запустила тут одну гробовую программку… И то тогда больше я напартачил, чем она. На блокшив по сети пришло сообщение агенту Лиги с бабским псевдо… Кстати: Виталий, оказывается, сверчит на Лигу, потрох сучачий… Так вот, Изверов перехватил, и решил, что это Ленок. Ну, обычная хлоповская логика: раз псевдо женское – значит, баба. Вот… Мне бы, дураку, за эту версию и хвататься, а я… Понимаешь, до того испугался его подозрения, будто Ленка только прикидывается неумёхой… В общем, очень убедительно я ему доказал, что виртуальный пол к взаправдашнему отношения не имеет. Он и понял: Гунн Вандалович Чингизхан запросто может оказаться красивой девушкой… Ну чего, чего, чего ты скалишься, как последний кретин?!
– Ничего. Я тебя понял: она полный молодец, а ты полный хлоп. Держу сто к одному: она и версию, что Чингизхан – это ты, отрабатывала на все сто. А? Трудолюбиво и талантливо подставляла тебя ради спасения своей драгоценной атласной шкурки, а ты помогал и от восторга в ладоши хлопал. А? Красота! Железный Матвей Молчанов по самые дюзы втаранился в смазливую… как это… ха-кер-шу.
– Хакерша – это не хакер женского рода, а жена хакера, – проворчал Матвей. – Если хочешь приправлять свой англос русскими словами, употребляй их грамотно. А про «втаранился»… Мы с ней самые обычные друзья. Почти как с тобой.
– Почти – это потому, что с ней можно ещё и спать, – ехидно добавил Крэнг.
Матвей вздохнул и попытался отвернуться от назойливо лезущего в глаза видеопространства. Отчего-то припомнился давневатый случай – как после одного из первых «пересыпов» с Леной (произошедшего, между прочим, больше по её инициативе) он, Эм. Молчанов, спросил: «Значит, я для тебя всё-таки больше значу, чем просто очередной подельник?» А Лена вместо ответа глянула с искренним недоумением и поинтересовалась: «Ну вот если б я тебя попросила спину мне почесать, ты бы это тоже счёл проявлением… ну, чувств каких-то?»
– Ладно! – Матвей тряхнул головой и храбро глянул в самое нутро дисплейного пространства, прямо в Крэнговский смешливый оскал. – Ладно! В общем, должен тебе сказать, что интерполовцы – козлы. Из перехваченного сообщения ясней ясного, что где-то у них в самом нутре засел сверчок Лиги. Не как Белоножко, а настоящий такой, матёрый. Имеющий доступ к. И вся эта долбаная интерполовская программа защиты свидетелей теперь уже натуральный секрет Полишинеля.
– Кого? Этот Полиш… э-э-э… он кто? Один из этих болтунов-обозревателей кримновостей?
– Почти, – хмыкнул Молчанов (всё-таки Дикки-бой прогрессирует: если не сами подобные выражения понимать научился, то хоть общий их смысл улавливать). – Значит, так. Сделай-ка мне со своего брэйна «вилку» на Лигу и Интерпол. Одновременно. Куда-нибудь поглубже: связь, управление, оперативные информотеки… Сможешь?
– Смогу. Я, конечно, не Чингизхан, но тоже кое-чего липсетю… А зачем?..
– Эллипсетю, – машинально поправил Матвей. – Зачем, говоришь… Да вот хочу им кое-чего вкатить. Такого, что они про нас с Ленком забудут. Надолго и напрочь. Потому как станет очень не до того. – Если бы он мог видеть собственную улыбку, наверняка счёл бы её никакою не собственной, а один к одному Изверговой. – Значит, вилку. Понял? И подключи автоматрикатор. И режимный конвертор. Я выдам информацию в «онли транзит» – отменишь режим и по сотне копий Лиге и Интерполу. Сразу после «done» дезактивируешь свой брэйн… я имею в виду микросупер… дезактивируешь и уничтожишь. Физически.
– Как?