Мои встречи с майруми продолжались в течение тысяча пятисот шестидесяти семи лет и, вероятно, именно я был последним из интари, кто общался с представителями этой странной и загадочной расы разумных существ галактики Хизан. Некоторые из моих сотрудников также получали приглашения от майруми и, зачастую, после таких бесед продолжали свою научную деятельность самостоятельно, а некоторые даже меняли их тематику. С Гудэрой я встречался еще одиннадцать раз, но я не сказал бы, что подружился с ним. По-моему, такие понятия как дружба, любовь, преданность, нежность и тому подобное, вообще не были известны народу майруми. Вся их жизнь подчинялась чему-то неведомому для меня и не смотря на то, что в общении с майруми я провел в общей сложности почти два года, я так и не подружился ни с кем из них. Частенько я ловил себя на мысли, что я для них даже не забавная игрушка, а всего лишь подопытное лабораторное животное.
Поначалу, это мучило меня и очень уязвляло мою гордость и самолюбие, но со временем я с этим свыкся и даже, кажется, стал понимать их побудительные мотивы. У меня сложилось мнение, что эта древняя раса поставила перед собой задачу вывести себе на смену новую расу, которая продолжила бы регулировать жизнь в галактике Хизан и других близлежащих галактиках.
Похоже, что именно с этой целью они регулярно контактировали с интари, толринцами и гионами. Правда то, что майруми внезапно прекратили все контакты и, как мне кажется, вообще покинули галактику Хизан, невольно заставляло задуматься. Может быть они почувствовали какую-то опасность, идущую извне, а может быть просто устали от соседства с суетными существами, которые вечно ссорились между собой, а может быть сочли свою миссию выполненной. Ответ на это я уже вряд ли смогу получить.
Оценивая тот опыт, который я извлек из общения с майруми, я смело могу сказать, что он был полезен и для меня, и для моего института, да, и для Интайра в целом. Мне никогда не пришлось жалеть об этих контактах. Они позволили мне понять, что любое, даже самое невероятное предположение, должно было быть тщательно проработано и всесторонне изучено прежде, чем его следовало принять или отвергнуто. Ведь очень часто бывает так, что за невероятно фантастическими идеями и гипотезами стоят вполне конкретные и понятные, прекрасно работающие на практике, механизмы.
Однако, самым большим подарком для нас явилось то, что во время одной из моих встреч с майруми мне было предложено не отрицать более тесного, биохимического взаимодействия между двумя столь непохожими биологическими системами. До этого интари уже неоднократно исследовали миры с кремний-углеродной основой жизни, но даже в самых смелых научных прогнозах никто не пытался сопоставить их и попытаться найти им практическое применение в жизни.
Мы могли сколь угодно долго заниматься этим в лабораториях, но не продвинулись бы ни на шаг вперед и потому, вскоре после своего возвращения на Интайр, я заказал для своего института на космоверфях специальный научный космический корабль, который мог не только совершать посадки на таких мирах, атмосфера которых отличалась чрезвычайной агрессивностью, но и находиться там по несколько лет. В том, чтобы построить на одной из таких планет постоянную научно-исследовательскую базу, я в то время не видел необходимости. Это было очень важное решение и потому я расскажу об этой экспедиции подробнее.
В свою первую космическую экспедицию я отправился ровно через тысячу двести лет после своей встречи с Гудэрой, в двадцать две тысячи семьсот семьдесят шестом году Звездной Эры Интайра. До этого я летал на встречу с майруми лишь на крохотных космояхтах, да, и полеты эти были весьма коротки и продолжались они не более пяти суток в один конец. В полете к месту встречи я был целиком погружен в раздумья, а на обратном пути обычно отсыпался и потому у меня не сохранилось об этих полетах сколько-нибудь ярких впечатлений.
