Торван хмыкнул от неожиданности, пришпорил коня сильнее и тоже лихо налетел на правую половину отряда, что не вступает в бой с Яфетом, а ждет его. Торван рассмеялся, стиснул коленями бока Черныша, левой рукой выхватил секиру, принялся орудовать ей и мечом одновременно. Перед ним принялись мелькать лица воинов, он не переставал рубить обеими руками, работая, точно ветряная мельница в грозу.
Торван рубит, не чувствуя усталости, ощущая лишь, как в жилах вскипела кровь, ударила в голову, он ощутил прилив сил, азарта. В ярости обрушивает секиру и меч на врагов, парирует вражеские удары, сбрасывает воинов с коней так, что уже не в силах подняться.
Лезвия перед ним превратились в полупрозрачную стену, которая буквально сминает врагов. В глазах тех, кто еще жив, он увидел, как злость сменилась на неуверенность и страх.
Взмах. Удар. Секира врезалась в лицо здоровяка в бронзовом панцире. Голова с чавкающим звуком развалилась вместе со шлемом. Он парировал удар мечом, ударил секирой. Воина со сплошной кровавой раной, вместо лица, сбросило с коня.
Краем глаза Торван увидел, что Яфет лихо орудует мечом, уже успел отобрать у кого-то палицу, и второй рукой тоже сокрушает воинов, лупя по головам, разбивая черепа, как спелые арбузы. Он возвышается над воинами, точно великан.
Невероятной белизны волосы забрызганы чужой кровью. Плащ на нем местами порван, но пододетый кожаный панцирь защищает от скользящих ударов, а других этот гигант, похоже, еще пока не получал – руки длинные, не подпускает близко, рубит без жалости, насмерть. На траве вокруг мертвые тела, бродят кони без седоков, тянут головы к земле, щиплют траву.
Внезапно на на Яфета налетел громадный воин с него ростом, плечи раздаются вширь еще больше, чем у этого гиганта. Только у этого волосы черные, как вороное крыло, восседает на таком же черном, мускулистом жеребце. Могучая рука сжимает булаву, обрушивает ее на Яфета, и тот едва успевает отбивать мечом. В другой руке у воина огромный круглый щит, принимает на него тяжелые и быстрые удары.
Яфет рассвирепел, обрушился на противника, как ураган, но тот возвышается на коне, словно скала, закрывается щитом, тут же бьет быстро и сильно в ответ.
Перед Торваном резко появился всадник, несется, пришпоривая коня и готовясь рубануть мечом. Парень отвел назад руку с секирой, молча метнул оружие. Грозный воин завалился на конский круп. Секира пробила кожаный доспех, застряла, из раны хлещет кровь. Воин мешком соскользнул с коня, рухнул на землю и остался недвижим. Во взгляде боль смешалась с изумлением, это выражение навеки застыло в глазах.
Торван оглядел поле боя – никого не осталось, враги повержены, на трупы уже слетаются вороны, садятся на головы и начинают долбить мощными клювами глазные яблоки, виски, добираясь до мозга. Кони вокруг бродят без седоков. Остался лишь здоровяк, что теснит Яфета.
Торван заметил, что его вынужденный компаньон устает, лицо сделалось бледным. Он отчаянно отбивается от наседающего врага, они уже спешились и бьются на земле. Безымянный воин дерется скупо, бьет быстро и точно, Яфет едва успевает парировать.
Торван заметил, что этот бой заметно истощил беловолосого гиганта – тот дерется чуть ли не из последних сил, держится на одном лишь благородстве и желании не ударить лицом в грязь. Ибо если опустит руки, то булава противника размозжит череп и больше никогда не даст их поднять. В глазах Яфета злые искры, умирать не хочет, видно, что у него на жизнь большие планы, что хочет свернуть горы, перекроить мир под себя, но никак не пасть от удара этого здоровяка, что случайно выехал с этим отрядом против него.
Он быстро отбросил палицу, схватился левой рукой за амулет на груди. Тот на миг ярко вспыхнул в кулаке меж пальцев. В тот же миг бледность ушла, к лицу прилила кровь, принялся бить сильнее, увереннее, яростнее – руки и все тело вновь налилось злой мощью.
Подобрав с земли палицу, стал обрушивать удары ей и мечом на такого же рослого, как он, противника. Тот стал чаще закрываться щитом, его булава молнией сверкает в воздухе, орудует ей так легко, словно это деревянная игрушка, а не тяжелое литое оружие, которым не всякий воин сможет биться.
Торван увидел досаду и гнев на лице Яфета – тот никак не может победить, противник несокрушим, словно заколдован. Внезапно воин рассмеялся, отбросил щит, принялся вертеть булавой еще быстрее, нанося страшные по силе удары, и тесня Яфета назад. Беловолосый вдруг, отступая, споткнулся о распластавшийся труп, завалился на спину, но тут же вскочил, метнулся в сторону. Вражеская булава, промахнувшись, с чавкающим звуком размозжила мертвому воину грудь.
Черноволосый в этот раз действовал быстрее, одним прыжком оказался возле Яфета, ударил кулаком с левой, опрокинув худого гиганта на землю. Воин оскалил зубы, видя, что загнал противника в угол, и тот, как ни старается, никак не может победить.
Он гулко рассмеялся.
