Одета ярко, из-под красного с черным платка выбиваются седые волосы. Лицо бабки похоже на печеное яблоко. Однако глаза смотрят цепко, оценивающе, как на коня на базаре. Старуха улыбается во все несколько зубов. Таргитая поразило обилие золота – тут не только зубы, но и обруч на лбу, золотые монеты на шнурке на шее вперемешку с костяными фигурками-амулетами.
Она подошла вплотную, одарила беглым взглядом Нестора, но за руку взяла Таргитая и сказала елейным голосом, неспешно:
– Милок, дозволь погадать… Расскажу твою судьбу от самого рождения, покажу грядущее! Все-все расскажу, как на духу! Скажу, где таятся опасности, кто задумал тебя убить, и какое счастье ждет в скором времени! Не пожалеешь! Позолоти ручку, и все как есть расскажу!
У дудошника в глазах промелькнул интерес. Улыбка стала шире. Он достал пару монет, положил в протянутую руку старухи, и деньги тут же исчезли – она сунула медяки в вырез платья между грудей, хитро подмигнув Таргитаю.
Затем взяла широкую ладонь и принялась всматриваться в глубокие линии, что разбегаются в разные стороны, образуя подобие не то паутины, не то карты местности.
Старая саргонка пару мгновений вглядывалась в длинные, причудливо загнутые линии. Внезапно глаза широко раскрылись, бабка подняла взгляд на лодыря. В ужасе охнув, отшатнулась, ссохшиеся губы начали дрожать, морщин на лице резко прибавилось, как будто бабка только что состарилась еще лет на сто.
Ладонь Таргитая выскользнула из обмякшей руки.
– Ты…– прошептала сдавленно. – Ты…! Неужто в самом деле…?!
Бабка, осмелев, снова глянула в его раскрытую ладонь, и побледнела.
– Неужто…зрел самого??! – вопросила неверяще и подняла глаза вверх, словно указывая на что-то или кого-то, расположенного высоко-высоко, но незримого. – Да как ты…как сумел?? А твое будущее…дай-ка взгляну…
Она вновь принялась изучать линии на Таргитаевой руке.
– Что? – спросил невр с радостным волнением и полными любопытства очами. – Что зришь, бабушка?
Старуха всматривалась в громадную ладонь еще пару мгновений. Затем громко ахнула и повалилась без чувств.
Толпа обеспокоенно зашумела. Горожане отпрянули, образуя вокруг Таргитая с Нестором и лежащей без чувств гадалки пустое пространство.
Сквозь многочисленных зевак протиснулись чернобородые саргонцы в ярко-красных рубахах. Злые взгляды обратились на Таргитая и Нестора. Узрев упавшую в обморок старуху, рассвирепели.
Самый высокий, с зелеными глазами, зыркнул на невра и гаркнул:
– Ты почто обидел нашу Гавану? Она никому не делает зла, лишь читает по ладони! И всегда, – слышишь? – всегда! говорит только хорошее! Клянусь сосцами священной Кобылицы!
Двое саргонцев наклонились над гадалкой, принялись легонько трясти. Когда не помогло, принялись хлопать по щекам. Лица у парней бледные, смотрят испуганно, словно оттого, смогут ли привести ее в чувство, зависят их жизни.
Один поднял голову, посмотрел на зеленоглазого.
– Эй, Аслан! – сказал он. – Гавана дышит, все в порядке!
Тот повернулся к Таргитаю с Нестором.
– Эй, она дышит, слышишь, да? Но это не благодаря тебе! Ты ее чуть к предкам не отправил, эй! Это же – оскорбление всему табору, клянусь молоком священной Кобылицы и хреном священного Коня! Задета наша честь, да и честь всего нашего народа, понял меня, ты, землепашец?!
Тарх ощутил гордость оттого, что его так назвали. Он всегда старался для простых людей, стремился их защищать от зла и всякой несправедливости. Землю пашут мирные и оседлые люди. Работяги, что встают с петухами и трудятся до заката, не покладая рук. Их любые кочевники и степняки норовят обидеть, ограбить, лишить жизни, а то и поглумиться над мертвыми!
Вспомнились поляне, каких встретили с Олегом и Мраком, когда впервые вышли из Леса – распятый Степан, обесчещенная Снежана и Зарина. Этот орущий на него саргонец тоже кочевник, и дудошник почувствовал, как внутри закипает гнев.
Все звуки исчезли, как отрезало. Его окутала пульсирующая тишина. Пропал шум собравшейся вокруг толпы. Перед внутренним взором невра появилась картинка в мареве – этот саргонец вместе с остальными мужчинами в таборе напал на небольшой хутор.
Зарубили не сумевших оказать сопротивление мужчин и стариков. Женщин и девок они пустили по кругу и по очереди надругались над каждой. Затем ради забавы вскрыли им животы, обнажив внутренности, отрезали груди и скормили своим псам. Потом закопали все еще живых.
Таргитай узрел, как в прошлое тянется род этих людей в таборе, и понял, что близкие предки явились с гор, жили разбоем и набегами. Позже стали наниматься в войска царей, что расширяли владения огнем и мечом, сокрушая и покоряя мирные соседние племена и народы.
Теперь ездят по землям, где в прошлом почитаемые ими предки без меры лили кровь, и зарабатывают деньги, показывая фокусы, часто выманивая монеты за ложные предсказания судьбы, а то и вообще срезая кошельки с поясов у зевак.
Резкий голос того, кого звали Асланом, ворвался в думы Тарха, возвращая к действительности.
– Что хлопаешь глазами, точно красна девка? Или замечтался? Ха-ха-ха!
